Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 11 – Елена Львова

Он подходит вплотную к сетке. Молча, без рычания и без оскала. Это почему-то пугает сильнее любой демонстрации силы. В этой тишине — полная уверенность.

Я медленно ставлю первую миску у вольера. Без резких движений, как будто имею дело с диким зверем или с заряженным устройством. Что, в общем-то, недалеко от истины.

Теперь — кульминация. Калитка.

План прост до гениальности: открыть → отскочить → наблюдать с безопасного расстояния → выжить.

Я протягиваю руку и замираю. Вспоминаю, что на мне доха. Толстая, многослойная, сбитая как броня. Теоретически, непрокусываемая. Теоретически….

— Ром, если ты меня сейчас слышишь, — шепчу я в пространство, — я тебе это припомню. Со всеми процентами.

Выдыхаю, отодвигаю задвижку и делаю шаг назад. Потом еще один. Создаю дипломатическую дистанцию.

Байкал выходит медленно, спокойно. С невозмутимым, царственным достоинством. Подходит к миске и, не торопясь, обнюхивает. А потом… садится рядом с ней и поднимает на меня взгляд. Долго молча смотрит. Очень долго.

Я стою, затаив дыхание, чувствуя себя полным идиотом в этой немой сцене. Он что, ждет приглашения? Музыкального сопровождения? Личного одобрения шеф-повара?

Наконец, пес опускает морду и начинает есть. Спокойно, методично, с чувством собственного достоинства.

Все.

Никакой драмы, никакой крови, никакой борьбы за выживание. Только звук чавканья в морозном воздухе.

Я медленно, очень медленно, позволяю себе вдохнуть.

— Отлично, — бормочу я, ощущая прилив глупой гордости. — Значит, первичный контакт установлен.

Байкал на мгновение поднимает голову, смотрит на меня так, будто слышит, и снова возвращается к еде.

Я осторожно делаю шаг назад. Никакой реакции. Еще шаг. Тишина. Он даже ухом не повел. Я отступаю к дому, как сапер, благополучно обезвредивший мину и теперь покидающий поле, стараясь не споткнуться о собственные ноги.

Только когда дверь за мной мягко щелкает, я прислоняюсь к ней спиной. И вот тут до меня доходит. Сердце колотится где-то в районе горла, а в ушах — легкий звон. Перед глазами всплывает, как старый забытый снимок: детство, дача, лопнувшая цепь и черный ротвейлер, на секунду прижавший меня к земле.

Чудом обошлось. С тех пор собака крупнее кошки всегда вызывает неконтролируемый страх. Нелогичный, детский, въевшийся в подкорку. С этой мелкой, но прочной деталью внутреннего устройства я и вырос.

Я делаю медленный вдох. Байкал на крыльце спит, свернувшись клубком. А мой внутренний пятилетний мальчишка еще немного дрожит.

— Ничего сложного, — говорю я ему голосом, который старается звучать ровно. — Абсолютно штатная ситуация. Все очень просто и совсем не страшно.

Когда адреналин уходит, приходит голод. Молодец, Марк, собаку ты покормил, а себя? Я хочу есть так, как будто не ел последние лет десять.

Уверенно иду на кухню, надеясь, что все самое страшное уже позади. В конце-концов, не сошел же мир с ума. Открываю холодильник… Мир окончательно сошел с ума.

Внутри царит спартанский порядок и полярная стужа. Никаких йогуртов, готовых салатов или сыров в индивидуальной упаковке. Вместо них на верхней полке лежит здоровенный кусок замороженного мяса, не удивлюсь, что оленины. Это кусок не упакованный, не в вакууме, а просто… мясо, как артефакт из музея естественной истории.