Книга Останься в моей памяти, страница 59 – Лия Султан

Волосы ещё влажные под полотенцем, на мне длинный шёлковый халат. Раньше, лет десять назад, я носила короткие, едва прикрывающие бёдра комплекты. Теперь предпочитаю оставлять это молодым. В сорок семь хочется уюта и комфорта, да и соблазнять мне дома уже некого.

Я кручусь перед зеркалом, рассматривая лицо. Морщинки у глаз становятся чуть заметнее, но мне даже нравится — они придают взгляду глубину. Я улыбаюсь своему отражению.

— Неплохо, Айла, — хвалю себя. — Совсем неплохо.

Из окна в спальне доносится какой-то шум. Ритмичный, гудящий, настойчивый. Похоже на работу газонокосилки. Я не придаю значения, думая, что скорее всего, это сосед с утра пораньше начал косить. Молодец, что сказать. У меня всё никак руки не доходят. Заплатить ему, что ли, чтобы и у меня поработал. Нет, кудай сактасын (упаси Боже). У него жена жутко ревнивая. И придёт же в голову дурацкая мысль!

Выйдя из ванной в спальню, понимаю, что звук становится громче. Намного громче. Он доносится прямо под моими окнами.

Нахмурившись, подхожу к балконной двери, раздвигаю шторы и выхожу наружу.

И что я вижу? Внизу, на моём газоне, с моей газонокосилкой ходит Хасан.

Он толкает её перед собой, ровными полосами срезая траву. Солнце печёт, сегодня на удивление жаркий день для середины мая. Серая футболка на нём покрылась тёмными пятнами. Он не замечает меня, так как полностью сосредоточен на процессе.

Я же стою на балконе, сжимая перила и говоря себе: «Только не нервничай». Но что это ещё такое? Он совсем с ума сошёл? Врывается в мой двор, берёт мою косилку, хозяйничает, как у себя дома?

Резко разворачиваюсь и захожу в комнату. На ходу срываю с головы полотенце, мокрые волосы падают на плечи, капли стекают за воротник халата. Я сбегаю по лестнице, на секунду задерживаюсь, чтобы сунуть ноги в тапки, и вылетаю на крыльцо в тот самый момент, когда он поддевает низ футболки пальцами, быстро снимает её и вешает на тонкую перекладину на газонокосилке.

Сглатываю. Сто лет не видела его без одежды. И вот теперь смотрю на его подкачанные руки, спину, волосатую грудь. Живота нет. Кубиков тоже, но он подтянут. Руфи говорила, что занимается с реабилитологом после аварии, но до неё ходил в спортзал.

И надо же… по закону подлости Хасан поворачивает голову.

Наши взгляды встречаются.

Я смотрю на него и вижу решимость, усталость… и внезапно того, каким он был семь-восемь лет назад. Он глядит на меня снова так же, как тогда на крыльце, когда увидел с Арманом.

Нельзя позволять умершим чувствам воскресать. Нельзя.

Спускаюсь с крыльца на газон. Трава под тапками мягкая, свежескошенная. Видимо, он уже успел половину сделать.

Хасан выключает газонокосилку. Гул смолкает, наступает тишина, только птицы поют где-то вдалеке.

— Что ты себе позволяешь? — прикрывая халат в районе груди, громко спрашиваю. — Ты не можешь вот так врываться и хозяйничать! Это мой дом!

Он смотрит на меня спокойно, хотя я вижу, как его взгляд скользнул по моему лицу к груди, которую я вовремя прикрыла.

— Я слышал, ты всё никак не вызовешь мастера, — отвечает он спокойно. — А у тебя гости на следующей неделе.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Это тебя не касается, — стараюсь не кричать, но зудит страшно. — Это мой дом. Ты семь лет сюда не приходил, тебе было всё равно, как мы живём.