Книга Останься в моей памяти, страница 1 – Лия Султан

Останься в моей памяти Как лучшее что было когда-нибудь Останься в моей памяти Как главный человек И пусть плывут кораблики В разные стороны куда-нибудь Та самая секунда превращается в года

Александр Эгромжан и Людмила Соколова, "Это было красиво"

Хасан

— Я просил привести мою жену! — рычу я, глядя на женщину, которая вошла вместе с врачом. — Мне нужна моя жена!

Я не хочу смотреть на них. Стиснув зубы до боли в челюсти, поворачиваю голову и мажу взглядом по белой, безликой стене. Белизна режет глаза. Грудь учащённо поднимается и опускается с присвистом. Писк мониторов становится громче, навязчивее. Он бьёт по вискам, сливаясь с пульсацией в них же.

— Хасан, милый, я твоя жена!

Её плач кажется мне фальшивым, а всё происходящее — тщательно отрепетированным фарсом. Я знаю, что попал в аварию, но не помню, как. Пролежал в коме месяц и, наконец, очнулся.

Очнулся для чего? Чтобы сойти с ума? По крайней мере, именно так я сейчас себя чувствую. Женщина бросается к кровати, касается моей руки холодными и влажными пальцами. Я дёргаю руку и убираю её.

— Я тебя не знаю. Я тебя в первый раз вижу! — хриплый голос срывается. Писк в ответ учащается, становится слишком громким и частым, сливается с гулом в ушах.

— Хасан, послушай меня, мы уже семь лет женаты, у нас есть сын — Омарчик. Ты сам его назвал, ты был так счастлив, что у тебя, наконец, родился наследник.

Кто эта сумасшедшая? Что она от меня хочет? Её слова — бессмысленный набор звуков.

— Я не знаю, кто ты. Мою жену зовут Айла! У нас три дочери! Мне нужна Айла. Приведите Айлу. Где она?

Я смотрю на врача и появившуюся в дверях медсестру. Мои глаза полны мольбы и ярости, но врач смотрит не на меня, а на неё.

— Кто такая Айла? — спрашивает незнакомку доктор.

И тогда женщина всхлипывает, опускает голову, говорит тихо, но я различаю слова:

— Его бывшая жена. Они развелись семь лет назад.

Нет. Это ложь.

Сердце колотится бешено, в висках вспыхивает острая боль, будто череп сейчас треснет.

— Врёшь! — кричу я, срываясь.

Мониторы визжат, руки и ноги трясутся, и я не в силах это остановить — моё тело меня не слушается

— Вам лучше уйти, — говорит врач женщине. — Он не должен волноваться.

— Но я его жена, — возражает она.

— Выйдите сейчас же, — настаивает врач, пока я, снова стиснув зубы до боли, смотрю в потолок и дышу сквозь нос. Вокруг меня кружат медсестры, я не понимаю, что они говорят друг другу и какие указания даёт врач, но в какой-то момент я ловлю его строгий, встревоженный взгляд и спрашиваю:

— Какой сейчас год?

— 2026, — отвечает сходу.

Я чувствую острый укол в ягодицу.

— Не может быть. Не может быть, — повторяю бессвязно, потому что у меня в голове совсем другие цифры. — Приведите мне мою жену, я люблю её. Только её люблю.

— Приведём. А пока давайте успокоимся, — отвечает врач, а может, мне всё это показалось. Голоса вокруг становятся глухими, лица расплываются, и веки тяжелеют, после чего тьма накрывает с головой.

Я блуждаю по ней совершенно бессмысленно, долго или нет — не знаю, ведь времени здесь не существует. И вдруг где-то впереди появляется огонёк — тусклый, живой, дрожащий, как свеча на ветру.

Я цепляюсь за него, как за последнее, что ещё имеет смысл, и иду к нему, с усилием преодолевая расстояние. И когда я, наконец, протягиваю руку и дотрагиваюсь до него, он вдруг резко исчезает, а я открываю глаза.