Книга Останься в моей памяти, страница 57 – Лия Султан

Она делает паузу, обводит взглядом зал.

— Ответчица же, получив деньги, заявляет, что стала жертвой мошенников. Но давайте посмотрим на факты. Она лично подписывала договор. Она лично получала деньги — расписка приобщена к делу. Она взяла эти деньги в присутствии нотариуса и передала ключи. Однако в назначенный срок из квартиры не выехала, заявив, что находилась под гипнозом, что опровергли специалисты.

Я слушаю и горжусь ею как юрист и как отец. Моя дочь. Моя кровь. Я не помню, как учил её, как она росла, но сейчас, глядя на Руфину, я понимаю: это моё наследие. То лучшее, что я оставил в этом мире.

Руфина продолжает речь, разбивая аргументы ответчицы один за другим. Она ссылается на статьи закона и элементарную логику. Я наблюдаю за реакцией судьи — пожилой женщины в мантии — и вижу, что она слушает внимательно, с интересом. Руфина её убеждает.

— Прошу уважаемый суд отказать в удовлетворении встречного иска о признании сделки недействительной и выселить ответчицу из квартиры, принадлежащей моим доверителям на законных основаниях.

Она заканчивает, слегка наклоняет голову и возвращается на своё место. Я едва сдерживаюсь, чтобы не зааплодировать.

Заседание заканчивается через полчаса. Судья объявляет перерыв до понедельника. Люди начинают расходиться, обсуждая услышанное.

Я выхожу в коридор, встаю у окна. Вижу, как Руфина разговаривает со своими клиентами. Те взволнованы и благодарны. Она что-то объясняет им, улыбается, кладёт руку на плечо девушке, успокаивает. Потом к ней подходит журналист и оператор, просят об интервью.

Наконец коридор опустел. Руфина оглядывается, замечает меня и идёт к окну.

— Спасибо, что пришёл, пап, — улыбается она, останавливаясь рядом.

— Я слушал тебя и гордился. Ты большая молодец. Серьёзно. Ты была лучше всех.

Она смущённо отводит взгляд, но улыбка становится шире.

— Это благодаря тебе, — тихо отвечает она. — Ты многому меня научил.

— Правда? — грустно усмехаюсь. — Жаль, я не помню.

Руфина смотрит на меня с теплотой, а я думаю о том, как жаль, что Алия не делает так. Как жаль, что я упустил её.

— Я же тебе говорила, — говорит она. — Я всегда хотела быть как ты. Помнишь?

Она протягивает руку и поправляет мои волосы. Совсем лёгкое движение, почти невесомое. Но от него так горько становится. Так делала Айла, а Руфина с детства видела это.

Дочь ловит мой взгляд и понимающе отстраняется.

— Пойдём, прогуляемся до машины. Я отвезу тебя.

— Да.

Мы выходим из здания суда. Весеннее солнце согревает асфальт, воздух свежий, пахнет зеленью и цветами. Вдоль тротуара тянутся клумбы с красными, жёлтыми и лиловыми тюльпанами.

Идём не спеша. Люди проходят мимо, сигналят машины, у кого-то играет музыка из открытого окна. Обычная городская жизнь.

— У нас стало больше машин, — замечаю я, глядя на плотный поток.

Руфина усмехается.

— Это китайцы.

Я не понимаю.

— В каком смысле?

— Ой, извини, — она легко касается моей руки. — Забыла, что ты… в общем, за последние пару лет китайский автопром заполонил наши дороги. Они стоят намного дешевле, автоцентры предлагают очень вкусные рассрочки. Но я, как и ты, люблю японцев.

— Вот это открытие, — качаю я головой и замолкаю.

Мысли невольно уходят в другое русло. В понедельник ещё одно занятие с нейропсихологом. Мы работаем уже несколько недель, пытаясь пробить эту проклятую стену в голове. Результаты скромные. Иногда всплывают обрывки, картинки, ощущения. Но целостной картины нет. И врач честно говорит: может никогда не быть.