Книга Останься в моей памяти, страница 112 – Лия Султан

Протянув руку, касаюсь её колена и позволяю себе погладить его осторожно. Челюсти сжимаю так, что всё лицо мгновенно напрягается. Боже, как я по ней скучал. Как же я не могу без неё.

— Айла, — тихо зову. — Айла, проснись.

Она медленно поднимает веки, моргает, смотрит сначала в окно, затем на меня.

— Мы дома?

— Да. Приехали.

Она тут же пытается открыть ремень безопасности, но пальцы её дрожат. Я наклоняюсь, щёлкаю замок сам. Наши руки на секунду соприкасаются.

— Подожди, — выхожу из машины, когда она тянется к ручке, чтобы открыть дверь.

Я обхожу автомобиль, а она уже пытается выйти, делая вид, что с ней всё в порядке: опирается рукой о дверь, осторожно ставит ногу на землю. Движения медленные и требуют огромных усилий. Я помню это состояние, когда ты фактически учишься всему заново.

— Айла…

— Я дойду, — уверяет она, не поднимая глаз. — Правда. Я устала быть немощной.

— Айла, — мой голос суров, и это первое и последнее предупреждение.

— Дойду, — повторяет она, будто убеждает не меня, а себя.

Я ничего не отвечаю, просто наклоняюсь и поднимаю её на руки.

Она тихо вскрикивает:

— Хасан!

Её руки автоматически ложатся мне на плечи. Они такие лёгкие, почти невесомые. Вся она словно пушинка — хрупкая и воздушная.

— Я тяжёлая, — шепчет она через маску.

Коротко качаю головой:

— Молчи.

Она вздыхает, но больше не спорит. Её лоб касается моего плеча, неглубокое, осторожное дыхание согревает, а на сердце наконец воцаряется покой от того, что она рядом и самое страшное позади.

Из дома, визжа, выбегают девочки. Они летят к нам с криками:

— Мама!

Айла просит опустить её на газон. Она обнимает и целует каждую, плачет, прижимает их к себе. Месяц без неё дался нам невероятно тяжело. Я не хочу, чтобы когда-нибудь это повторилось.

Первые дни Айла почти всё время спит.

Я работаю в кабинете, но мысли постоянно с ней, поэтому прислушиваюсь к звукам из гостиной, где она отдыхает. Каждый кашель заставляет меня вздрагивать, хотя врачи сказали, что лёгкие восстанавливаются, просто медленно.

Девочки взяли на себя всё. Они научились готовить не сразу, потому что в первые дни мы ели то, что передавала Айгуль и тёща. Но сейчас Руфина и Медина активно включились, и у них очень хорошо получается. Медина даже стала печь, как Айла, а я говорю, что это у неё в крови.

— Я всегда вас ограждала от домашней работы, — говорит Айла за столом, после того как девочки накормили нас супом. — Думала, вы успеете, хотела, чтобы вы больше учились.

— Нам понравилось, мам, — объясняет Медина. — Правда.

— Мы смотрим рецепты на YouTube, — добавляет Руфина. — Заказываем продукты через «Арбуз». Папа только платит.

— Я не против, — смеюсь. — Главное, чтобы вы были сыты.

Алия скрестила руки на груди:

— А меня они не подпускают.

— Ничего, — Айла гладит её по голове. — Ты ещё успеешь. Побудь ещё нашей маленькой девочкой.

Алия фыркнула, но я вижу, как ей приятно это слышать.

После ужина мне нужно было сделать несколько важных звонков по работе, а Айла захотела почитать в саду. Август выдался необычайно жарким, и именно во время пандемии я понял, как же правильно в самом начале карантина сказала Айла: «Как хорошо, что мы живём в частном доме. У нас есть возможность дышать свежим воздухом».

Она устраивается под любимыми яблонями на кресле-качалке, которое годами пылилось в кладовке. Оно было деревянным, скрипучим, но я смазал механизмы, подтянул болты, и теперь оно плавно и бесшумно покачивалось.