Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 42 – Ляля Прах

* * *

Волшебство океана, медитативный звук его набегающих волн, свежий воздух, бесконечное солнце и возможность высыпаться сделали свое дело – тело Анны, а вместе с ним и разум начали заметно расслабляться. Девушка даже предположить не могла, что все эти годы была собранным сжатым комком, всегда готовым к тому, чтобы отражать негативное влияние других людей. Поскольку чуть ли не единственными ее друзьями, с которыми она могла побеседовать о жизни, были книги, то к ним Анна и шла за советом и помощью. И неудивительно, что очередная «подруга», рассказала ей, как жить с людьми, поглощающими энергию, но не возвращающими ничего взамен, оставляя после общения полную опустошенность внутри.

Сперва девушка не поверила, что таким способом можно обезоружить человека, бесконечно пускающего ядовитые стрелы. Однако очень скоро убедилась, что, по крайней мере, по отношению к ее мужу это работало безотказно. Да, тоже манипуляция своего рода, но… наверное, на войне действительно все средства хороши. Поэтому Анна решила попробовать, терять ей уже было нечего. И когда Уолш вернулся с очередного веселья и сразу привычными темпами пошел в бой, не особо подбирая выражения, то, получив странный ответ, сперва растерялся, а потом потерял вдруг всякий интерес к тому, чтобы смешивать ее с местным песком.

— Слушай, Анна, ну что за платье на тебе, как будто ты уже старуха, готовящаяся отправиться к праотцам! Я только что был на крыше местного бара – вот там девчонки стильные, закачаешься, самый сок, в красном, обтягивающем. А ты в этих своих безразмерных балахонах неизвестных науке цветов… где ты вообще умудряешься их брать? Только зря мои деньги тратишь на этот хлам. С таким же успехом могла брать вещи у собственной матери.

Уолш, как и каждый день их отпуска, был навеселе и оттого говорил казавшимися ему остроумными фразами из кинофильмов, которые поглощал вместо книг. Переработанные чужие фантазии, не оставляющие места для собственного воображения – вот эта пища была ему по уму, книги же он называл макулатурой, к тому же за них приходилось платить деньги, а тратиться Уолш не любил больше всего на свете.

Анна сделала глубокий вдох и начала свой эксперимент:

— Да, дорогой, ты прав, у меня совершенно отсутствует вкус. Пожалуй, в следующий раз действительно попрошу платье у Фрэнсис.

Со скрытым восторгом девушка увидела, как впервые Уолш растерялся и не нашел, что сказать. Он замер, почесал лоб, кинул ей бессмысленное:

— Вот именно, да.

Резко развернулся на пятках и молча отправился в душ. Анна чуть не подпрыгнула – у нее получилось! Лишь потом она узнала, что если оборвать «сценарный» разговор, то такие, как ее муж, теряются, поскольку появляется необходимость в живых эмоциях, доступ к которым у этих больных людей закрыт. А сейчас она просто по-детски радовалась своей маленькой победе.

Весь оставшийся день Уолш ходил угрюмый и не заговаривал с ней. Анну это молчание уже давно не тяготило. Это раньше она пыталась выяснить, на что же в очередной раз он обиделся, и старалась исправить ситуацию, извиняясь бесчисленное количество раз, пока тот не снизойдет до прощения. Его молчание, которое он мог хранить днями, убивало ее – в ней никогда не было столько хладнокровия и столько злопамятства, чтобы уметь находиться в этой разрушающей тишине слишком долго. Она жалела часов, потраченных на ссоры, тогда как их можно было провести за тем, чтобы вместе красиво раскрываться в этот мир. И уж тем более целые дни молчания оказывались для нее невыносимы. Но теперь, с рождением Кристофера, у нее не имелось ни столько времени, ни столько сил, ни – как сперва с ужасом, а теперь со спокойствием осознавала Анна – особого желания ублажать этого большого человека, тогда как в ней по-настоящему нуждался маленький, ее сын.