Книга Исповедь дьявола, страница 217 – Софи Баунт

— Это ты еще не видела, как она следила за мной, когда я в школе учился. Я частенько приходил с синяками, и Стелла чуть ли не под лампой меня пытала, чтобы узнать, с кем я дерусь.

— Тебя ведь Виктор бил?

Я прячу руки в карманы и ежусь. На улице минус девять градусов. Глеб заботливо стряхивает снег с моего воротника, прежде чем ответить.

— Его компания. Они всех лупили, но Виктор любил лезть именно ко мне. Я уже проводил все свободное от учебы время в лаборатории, а он занимался боевыми искусствами и отрабатывал на мне свои приемы, ушлепок.

Я не успеваю сдержать смешок. К счастью, не захохотала во весь голос, ибо Глеб бы вмиг пнул меня в сугроб.

— Прости, прости, – стыдливо улыбаюсь я. – Ты до сих пор злишься на него?

Глеб фыркает.

— Не знаю. Тогда у меня было миллион причин его ненавидеть. Что скрывать, я ему завидовал. Виктор всегда был окружен толпой друзей, а у меня, кроме Лео, никого не было. Родители Виктора – известные ученые, к слову. Мне даже довелось поработать с его отцом. Очень умный мужик. А в моей семье я один занимаюсь наукой.

— Забавно, – с иронией произношу я. – Пока ты завидовал Виктору, он завидовал тебе. Он окружал себя толпой – потому что одиночество, которое он чувствовал, не перекроют и сотни друзей. Он создавал шум вокруг, лишь бы не оставаться наедине с самим собой. И как-то он говорил, что для своей семьи он бездарь. Виктор кидался на тебя из-за того, что его родители мечтали о таком сыне, как ты.

— Его родители хотя бы живы.

Я кладу ладонь Глебу на плечо.

— Мы оба сироты. Я понимаю тебя, как никто другой, но не позволяй ни боли, ни «Затмению», ни Стелле – управлять твоей жизнью.

— Раз уж мы откровенничаем, можно спросить, что случилось между тобой и Лео? Почему он выглядит так, будто ты в него плюнула при встрече? На него жалко смотреть.

Я прикусываю щеку изнутри.

— Насколько откровенной я могу с тобой быть?

— Обещаю, что твои слова останутся между нами.

Он затягивается сигаретой и опирается о столб навеса. Ноги парня держат непрочно. Выпивка дает о себе знать.

— Надеюсь. Потому что мне нужна твоя помощь.

— Какого плана?

— Я хочу вытащить Лео из «Затмения».

— Смешно-о-о, – протягивает Глеб.

И хмыкает, давая понять, что думает о моем охренительном плане.

— Лео хотел сбежать от них за границу и смог бы, если… если бы не я.

Мне хочется зарыться в сугроб и остаться там навсегда, лишь бы не думать о жертвах Лео ради меня.

Глеб задумывается.

— Не хочешь бежать с ним?

— Если бы и хотела, это не поможет. В общем, Лео… ему сказали, что если он не будет подчиняться, то меня убьют.

— Ожидаемо.

— Спасибо за сочувствие!

Глеб смотрит на меня, как на идиотку.

Это даже радует.

Зимний воздух заставил его протрезветь.

— Малая, в прошлом году, когда я кричал во весь голос: «одумайся!», ты меня не послушала. Я предупреждал, что ты пострадаешь, говорил, что так будет, но у вас же любовь, – он многозначительно разводит руками, словно показывая ширину нашей с Лео любви, – тебе было плевать.

— Я думала, что Лео по своему выбору людей убивает, а не потому, что служит фанатикам! Об этом ты как-то вот умолчал!

— И ты, о, как это по-женски, решила, что сможешь его исправить? Слушай, а если бы он сам убивал? Не потому, что ему приказали, а вот по своей инициативе. Тебя бы это устроило?