Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 112 – Виолетта Весна

Раньше он сказал бы мне это как запрет.

Теперь сказал всем.

И сам остался.

Я поняла, чего ему это стоит, только когда увидела его руки. Спокойные, но слишком сильно сжатые.

Там, дальше, мог быть след Льва.

А он ждал, потому что быстрый рывок мог убить людей и уничтожить доказательство.

Генерал без приказа учился самой тяжелой форме силы — не ломать дверь, если за ней ловушка.

Когда через десять минут к нам вошла официальная группа Вяземского, помещение уже фиксировали со всех сторон. Рыбин показывал растяжку. Назаров передавал запись голоса Радана, которую успел захватить его нагрудный регистратор. Арсен стоял рядом, не вмешиваясь в протокол, но контролируя каждую деталь взглядом.

Я снова подошла к стене, где были следы крепления камеры.

— Здесь был носитель, — сказала я Сомову по восстановленной связи. — Камеру сняли, но кабель идет за синюю трубу. Проверьте, мог ли сигнал уходить не на локальный блок, а в старую комнату связи.

— Принял, — ответил Сомов. — Если найдут кабель, пусть не режут. Я подключусь на месте.

В этот момент Назаров окликнул нас из дальнего угла насосной.

— Варвара Ильинична.

Я подошла.

Он светил фонарем под деревянный поддон. Там, среди грязи и мокрой пыли, лежал маленький предмет.

Не машинка.

Детский браслет из мягкой ткани, который психолог утром надел Льву с внутренним номером связи гостевого дома. На браслете была полоска для имени.

Лев.

И рядом, на обратной стороне, криво, почти незаметно, чем-то острым была процарапана стрелка.

Не к лазу.

К стене с синими трубами.

Я опустилась на корточки.

— Он оставил знак, — сказала я. — Не туда, куда они хотели нас направить. К трубам.

Арсен присел рядом.

Мы оба посмотрели на синюю трубу. Толстая, старая, с облупившейся краской. За ней кабель от снятой камеры уходил не в пол, а за металлическую панель, которую с первого взгляда можно было принять за часть крепления.

Рыбин снял панель.

За ней была узкая ниша.

А в нише — маленький черный модуль с мигающим индикатором.

— Резервный накопитель, — сказал Рыбин.

Я не сразу поняла.

Арсен понял мгновенно.

— Камера писала не только на снятый блок. Дублировала сюда.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде впервые за эту ночь появилось не облегчение даже, а надежда, которую он боялся назвать.

Если модуль цел, там могла быть запись.

Таисия.

Лев.

Те, кто их вывел.

Лисин. Каплин. Кто-то еще.

Может быть, Радан наконец не только голосом, но и следом.

Я поднялась, чувствуя, что ноги плохо держат.

— Лев понял, — сказала я. — Он знал, что нас ведут в проход, но оставил знак к трубе.

Арсен смотрел на браслет в моей руке.

— Он очень умный мальчик.

— И очень испуганный.

— Мы найдем его.

Я посмотрела на него.

Слова были прежние. Мужские. Сильные. Опасные своей уверенностью.

Но теперь я слышала в них не приказ миру подчиниться.

А обещание делать все, что можно, не отнимая у других права быть рядом.

— Тогда работаем быстрее, — сказала я.

Арсен кивнул.

И впервые за все время мне не захотелось спорить с этим кивком.

Потому что впереди был не он и не я.

Впереди был ребенок, который в темноте, с запахом железа и водой за стеной, оставил нам не только страх.

Он оставил направление.

Резервный модуль камеры оказался размером с ладонь.

На вид — просто черная коробка, покрытая пылью и пятнами старой ржавчины. Если бы Лев не оставил браслет со стрелкой, если бы я не увидела кабель за синей трубой, если бы Рыбин не снял металлическую панель, мы прошли бы мимо. Так же, как годами проходили мимо слишком многого: старых жалоб, несостыковок в актах, молчащих вдов, поддельных подписей и чужих смертей, аккуратно списанных в технические ошибки.