Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 114 – Виолетта Весна

В нижний ход спускались по одному.

Рыбин шел первым с прибором и коротким страховочным тросом. За ним двое технических сотрудников. Потом Арсен. Потом я. Назаров замыкал нашу часть группы, а еще двое оставались у насосной, фиксируя связь и путь назад.

Я не стала спорить о порядке.

Не потому, что устала. А потому, что Арсен объяснил заранее: впереди техническая опасность, позади возможное преследование, а мое место между ними позволяет мне видеть развилки и оставаться не последней, если коридор перекроют. Это было уже не «стой за мной». Это было распределение задач.

И все же, когда мы начали спускаться, я почувствовала, как внутри поднимается старый протест. Не хочу быть середина. Не хочу быть объект между мужчинами с оружием и фонарями. Не хочу снова идти туда, куда меня поставили.

Потом посмотрела на старую схему в планшете, на браслет Льва в пакете, который нес Назаров, и заставила себя дышать ровнее.

Не позади — не всегда значит первой.

Иногда рядом — это видеть свою задачу и не путать ее с доказательством собственной смелости.

Лаз оказался ниже, чем казался сверху. Стены были влажными, местами покрытыми мхом и темными пятнами плесени. Под ногами хлюпала вода, сначала тонким слоем, потом все выше. Капли падали с потолка так часто, что звук сливался в постоянное шуршание. Воздух был тяжелый, с запахом железа, сырости и старой электрики.

Я шла, пригнув голову, и все время сверялась со схемой.

— Через двадцать метров должна быть развилка, — сказала я тихо. — На плане фонда она обозначена как кабельный карман, но в показаниях пожарного это место называли «низким колодцем». Если они везли каталку, им пришлось бы свернуть вправо, потому что прямо ступени.

Арсен передал это Рыбину, не меняя формулировку и не делая вид, что мысль его. Просто сказал:

— Варвара говорит, что впереди развилка, справа проход для каталки, прямо ступени. Проверить оба направления.

В этом «Варвара говорит» было больше уважения, чем в сотне громких обещаний.

Через несколько метров фонарь Рыбина действительно выхватил развилку. Прямо вниз уходили узкие бетонные ступени, наполовину залитые водой. Справа тянулся более широкий коридор с металлической направляющей вдоль стены. На полу виднелись две свежие полосы от колес.

— Каталка вправо, — сказал Рыбин.

— Но след детской обуви? — спросила я.

Назаров присел и посветил.

— Есть. Один маленький отпечаток рядом с направляющей. Ребенок шел или его ставили на ноги.

У меня перехватило дыхание.

Лев был жив, когда проходил здесь. Или хотя бы мог идти.

Арсен не сказал ничего успокаивающего. Он просто посмотрел на меня и кивнул так, будто услышал то же самое: продолжаем.

Мы свернули вправо.

Коридор стал шире, но хуже. Вода доходила уже до щиколоток. Пару раз Рыбин останавливал нас, проверяя пол перед собой. Один участок провалился под его щупом почти без звука, открыв темную яму под тонким слоем грязной воды. Если бы кто-то шагнул туда без проверки, ногу сломал бы точно, а может, ушел бы глубже.

Арсен повернулся ко мне.

— Держись ближе к стене и наступай только туда, куда наступаю я. Это не приказ ради контроля, это просьба ради твоих костей.

— Формулировка принята, — сказала я. — Но если вы сейчас добавите «я не переживу, если с тобой что-то случится», я могу поскользнуться от избытка драматизма.