Книга Не бывшая. Живая, страница 17 – Виолетта Весна

А о том, что с неё хватит.

На следующее утро Анна проснулась с тяжёлой ясностью, которая приходит не после отдыха, а после решения, ещё не произнесённого вслух. Ночью она почти не спала. Слушала, как по подоконнику шуршит мокрый снег, как вздыхает во сне Лиза за стеной, как в трубах глухо движется вода. И всё время думала об одном и том же: до сих пор ей казалось, что предательство — это боль. Оказалось, предательство ещё и бухгалтерия. Квитанции. Пароли. Ипотека. Расходы на школу. Срок оплаты за кружок. Платёж за интернет. Лекарства. Продукты. Проезд. И пустота в том месте, где раньше стояло слово «мы».

Кухня встретила её серым утренним светом. Анна включила чайник, села за стол и достала тетрадь. Старую, в твёрдой обложке, где когда-то записывала список дел, рецепты и телефоны мастеров. Она открыла чистую страницу и сверху написала: «Март».

Ниже — расходы.

Рука двигалась медленно. Коммунальные. Питание. Лиза. Проезд. Телефон. Лекарства. Репетитор по математике. Взнос за английский, который она теперь с раздражением мысленно называла просто занятиями, потому что само слово вдруг стало казаться чужим, как будто даже язык у неё в доме долго принадлежал не ей.

Цифры складывались в столбик и не хотели становиться послушными. Они будто насмешливо говорили ей: всё, что раньше держалось на молчаливой привычке, теперь потребует точного ответа.

Анна нажала на экран телефона. Открыла банковское приложение. Посмотрела на остаток на своей карте. Потом на общие счета. Потом на автоплатежи, которые всё ещё шли с привязки, настраиваемой когда-то Игорем. От этого простого взгляда на цифры её пробрал холод.

В браке ей часто говорили: «Не переживай, я разберусь». И она привыкла считать это заботой. Только сегодня впервые поняла, как легко забота превращается в зависимость, если однажды перестаёт быть любовью.

Лиза вошла на кухню тихо, будто тоже не хотела пугать утро лишними словами. Села за стол, поджала под себя ногу и посмотрела на тетрадь.

— Ты что пишешь?

— Считаю.

— Что?

Анна немного помолчала.

— Жизнь, наверное.

Дочь посмотрела на неё внимательнее. Потом перевела взгляд на цифры.

— У нас всё плохо?

Анна закрыла тетрадь.

— У нас всё непросто.

— Это значит да?

— Это значит, что теперь многое надо будет решать иначе.

Лиза нахмурилась, но спорить не стала. За последние дни в ней вдруг проступило что-то новое — не взрослая мудрость, нет, до неё было ещё далеко, а болезненная внимательность. Как будто ребёнок, привыкший жить в доме с понятными стенами, теперь всё время проверял, не трещат ли они снова.

— Папа будет платить? — спросила она.

Анна почувствовала, как внутри коротко кольнуло.

— Будет.

— Ты уверена?

— Нет, — честно ответила она. — Но он обязан.

Лиза кивнула, будто это было недостаточным, но единственно возможным утешением.

После завтрака Анна снова открыла тетрадь. Потом ноутбук. Потом папку с документами. Квартира, оформленная на двоих. Ипотека, почти выплаченная, но всё ещё не закрытая. Несколько страховок. Детские расходы. Общая карта, с которой раньше так удобно было оплачивать обычную жизнь. Теперь даже слово «общая» звучало почти издевательски.

Телефон завибрировал.

Игорь.

Анна долго смотрела на экран, потом ответила.

— Да.