Книга После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью, страница 45 – Виолетта Весна

Первому клиенту ответ ушел адресно, вместе с предложением созвониться в рабочее время. В социальных сетях мы молчали. Публичный спор дал бы Сергею возможность обсуждать семейные роли вместо дат и подписей.

К восьми вечера под интервью появились комментарии работников «МодульГрада». Одни обвиняли аудит в угрозе зарплате, другие спрашивали, почему руководство не показывает оригиналы бюллетеня. Я сохранила ссылки для Тамары и закрыла браузер. Ни один комментарий не менял источники документов.

Зато интервью меняло цену следующего решения: теперь письменное уточнение старого отчета услышат люди, которые уже получили от Сергея готовое объяснение.

Во вторник Алина поставила на стол два бюллетеня: майский оригинал с ее подписью и распечатку документа, по которому она якобы одобрила передачу линии.

Утро началось с трех писем после интервью Сергея. Один журналист просил рассказать о «женском союзе», другой предлагал прямой эфир с бывшим мужем, третий хотел получить копии спорных документов. Тамара ответила всем одинаково: семейные отношения не комментируются, документы переданы специалистам, выводы до окончания проверки не делаются.

Мой клиент подтвердил паузу договора еще на неделю. Второй сохранил работу, но попросил уведомлять о каждом публичном заявлении. Цена молчания Сергея уже перестала быть гипотетической. Именно поэтому сегодняшняя фиксация должна была выдержать проверку без громких слов.

— Оригинал мне выдал корпоративный секретарь еще летом, — сказала она. — Мой экземпляр хранился дома. Адвокат внес его в опись личных вещей.

Мы находились в кабинете специалиста по исследованию документов. Тамара представляла меня, адвокат Алины — ее. Михаил и Ирина пришли как руководители технического аудита, потому что вывод о документах мог повлиять на жалобу Сергея о личной мести. Никто из нас не назначал государственную экспертизу. Специалист готовил предварительное исследование для адвокатов с прямым описанием ограничений.

Майский бюллетень был на бумаге, подпись сделана синей ручкой. Спорный существовал только как файл, зафиксированный нотариусом, и распечатка Алины. Специалист отсканировал оба изображения в высоком разрешении, не разрезая и не обрабатывая оригинал.

— Форма росчерка совпадает полностью, включая мелкие остановки линии, — объяснил он. — При естественном повторении человек не воспроизводит расстояния между точками с такой точностью. В спорном изображении также видны одинаковые следы сжатия вокруг подписи.

— Вы можете написать, что подпись подделана? — спросила Алина.

— Нет. Я могу указать признаки использования графической копии подписи с майского документа. Для категорического вывода понадобятся исходный файл, оригинал спорного бюллетеня, данные создания и исследование по установленной процедуре.

— Если оригинала нет?

— Тогда вывод будет строиться по доступным объектам и цифровым следам, с соответствующим пределом достоверности.

После бюллетеней специалист перешел к моей подписи. Я передала заверенную копию акта приема-передачи дел, а Тамара — страницы трех спорных актов из нотариального протокола. Изображение на всех актах совпадало по размеру, наклону и светлому разрыву линии.

— Здесь также просматривается единый графический источник, — сказал специалист. — Вероятнее всего, использовали одну цифровую копию. Я не могу по распечаткам определить, кто вставил ее, в какой программе и когда.