Книга Жена, которой не было в документах, страница 45 – Виолетта Весна

— Не едьте за мной.

— Я не могу.

— Можете. Просто боитесь.

Степан промолчал.

Таисия села в машину.

Дверь закрыла сильнее, чем нужно.

На обратной дороге она увидела в зеркале черный автомобиль.

Он держался на расстоянии.

Не слишком близко.

Не слишком далеко.

Аккуратно.

Как и все у Гордея.

Дом встретил ее светом в окнах.

Дети уже вернулись.

Марта сидела в гостиной с учебником, но не читала.

Савелий на ковре строил из кубиков что-то похожее на крепость с очень высоким забором.

Гордей стоял у камина.

И Рената снова была там.

Не в кабинете.

Не у двери.

В гостиной.

На низком столе лежали школьные папки детей.

Таисия остановилась на пороге.

Внутри стало очень тихо.

Слишком тихо.

Марта посмотрела на мать и быстро опустила глаза.

Савелий перестал ставить кубик.

Гордей сказал:

— Нам нужно обсудить расписание детей на ближайшие недели.

— С Ренатой? — спросила Таисия.

Рената сидела в кресле с планшетом.

— Я только помогаю свести графики.

Таисия медленно сняла пальто.

Повесила его на спинку стула.

Положила сумку рядом.

Не бросила.

Не швырнула.

Каждое движение было спокойным.

Гордей смотрел настороженно.

Он уже начинал понимать: ее спокойствие опаснее слез.

— Марта, Савелий, — сказала Таисия.

— Поднимитесь к себе.

— Но мы делаем уроки, — тихо сказала Марта.

— Возьмите тетради и поднимитесь.

Савелий сразу сгреб кубики в коробку, но Гордей произнес:

— Дети останутся. Это касается их расписания.

Таисия посмотрела на него.

— Нет. Это касается взрослых, которые используют расписание детей как территорию спора.

— Не драматизируй.

— Марта, Савелий, наверх.

Дети замерли.

Они смотрели на отца.

Потом на мать.

Вот оно.

Выбор.

Маленький, бытовой, страшный.

Гордей тоже это понял.

Его лицо стало жестче.

— Я сказал, дети останутся.

Савелий заплакал сразу.

Без звука.

Просто глаза наполнились слезами, губы дрогнули, и он опустил голову.

Марта резко встала.

— Хватит! Все повернулись к ней.

Она была белая, как бумага.

— Хватит говорить так, будто мы стулья! Я пойду наверх.

И Савелий пойдет.

Она схватила брата за руку.

— Пошли.

Савелий послушно пошел за ней, прижимая к себе коробку с кубиками.

На лестнице он обернулся:

— Мам?

— Я приду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Дети ушли.

В гостиной остались трое.

Таисия медленно повернулась к Ренате.

— Уезжайте.

Рената поднялась.

— Думаю, это действительно— Не думаете. Уезжайте.

Гордей сказал:

— Рената останется. Нам нужно закончить.

Таисия посмотрела на него.

— Если она останется, я сейчас звоню Норину.

И дальше все разговоры о детях будут только письменно.

Рената впервые посмотрела на Гордея не как сотрудник.

А как женщина, которая проверяет: выберут ли ее при другой женщине.

Гордей это понял.

И Таисия поняла.

Пауза длилась долго.

Наконец Гордей сказал:

— Рената, на сегодня все.

У Ренаты дрогнули губы.

Почти незаметно.

— Хорошо.

Она взяла планшет, папку, телефон.

Прошла к выходу.

У двери остановилась и повернулась к Таисии.

— Вы думаете, что победили?

Таисия посмотрела на нее спокойно.

— Нет. Я думаю, что вы слишком рано почувствовали себя дома.

Рената ничего не ответила.

Когда дверь закрылась, Гордей подошел к столу и убрал школьные папки в сторону.

— Ты довольна? — спросил он.

Таисия посмотрела на лестницу.

Там, наверху, были дети.

И впервые за день Марта сама забрала Савелия из комнаты, где взрослые пытались сделать их частью соглашения.