Книга Жена, которой не было в документах, страница 124 – Виолетта Весна

Дети слышали все.

Даже то, что взрослые прятали за водой, дверями, правильными словами и попытками «не обсуждать при детях».

Гордей медленно присел.

Не рядом с Савелием.

Чуть дальше.

На расстоянии, которое ребенок мог выдержать.

— Да, — сказал он тихо.

— Я написал. Вернее, мои юристы написали, а я разрешил.

И это было неправильно.

Савелий замер.

Он, кажется, не ожидал такого ответа.

— Сильно неправильно?

— Очень.

— Минус сто баллов?

— Может быть, больше.

Савелий всхлипнул.

— Тогда зачем?

Гордей не ответил сразу.

Таисия смотрела на него.

Марта тоже.

Теперь нельзя было говорить «стабильность».

Нельзя было говорить «юристы».

Нельзя было говорить «я хотел как лучше».

Ребенку в кладовой это не поможет.

— Я испугался, — сказал Гордей.

Савелий нахмурился.

— Ты?

— Да.

— Ты же большой.

— Большие тоже боятся. Просто иногда делают вид, что это решения.

Марта медленно повернулась к отцу.

Таисия увидела, как эта фраза прошла через дочь тоже.

Большие тоже боятся.

Просто иногда делают вид, что это решения.

— Чего ты испугался? — спросил Савелий.

Гордей посмотрел на него.

— Что потеряю вас.

— И решил потерять маму за нас?

Удар был таким точным, что Гордей закрыл глаза.

Таисия почувствовала, как ее собственное сердце остановилось на секунду.

Семилетний ребенок сказал то, что они все вокруг обходили кругами.

Решил потерять маму за нас.

Гордей открыл глаза.

— Да, — сказал он глухо.

— Похоже, так.

Савелий смотрел на него.

— Это глупо.

— Да.

— Очень.

— Да.

— Нельзя терять маму за детей.

Дети от этого тоже теряются.

Марта тихо заплакала.

Не отвернулась.

Не спряталась.

Просто слезы пошли по лицу, и она стояла у двери кладовой, уже не похожая ни на Гордея, ни на Эльвиру Павловну. Просто девочка, которая слишком долго держалась.

Таисия протянула руку Савелию.

— Можно я тебя обниму?

Он подумал.

Потом кивнул.

Она подползла ближе, неуклюже, по полу кладовой, и обняла его вместе со старой спортивной сумкой.

Савелий сначала держался жестко.

Потом вдруг весь обмяк и уткнулся лицом ей в шею.

— Не уезжай, пока я сплю.

— Не уеду.

— Обещаешь?

Она закрыла глаза.

Опасное слово.

В их доме оно уже было раненым.

Но некоторые обещания все равно нужно давать.

Только такие, которые можешь удержать.

— Обещаю, что не уеду тайно, пока ты спишь. Если мне нужно будет куда-то ехать, я скажу тебе.

— Даже если бумажки?

— Даже если бумажки.

— Даже если папа?

Таисия посмотрела на Гордея.

Он сидел напротив.

Бледный.

Сломанный этим маленьким «даже если папа» сильнее, чем любыми словами Норина.

— Даже если папа, — сказала она.

Гордей кивнул.

— Да, — сказал он.

— Даже если я.

Савелий тихо спросил:

— А ты не будешь больше писать, что я временно?

Гордей сглотнул.

— Не буду.

— Письменно?

Марта сквозь слезы фыркнула.

Таисия почти засмеялась и заплакала одновременно.

Гордей посмотрел на сына с таким выражением, будто увидел в нем Норина, Лиду и всю будущую юридическую практику семьи.

— Письменно, — сказал он.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Покажешь?

— Покажу.

Савелий подумал.

— Тогда минус сто пока не ставлю. Только минус сорок.

— Спасибо.

— Не радуйся. Это много.

— Я понимаю.

Марта села прямо на пол у двери кладовой.

— Я тоже боялась, что мама уедет.

Таисия повернулась к ней.

— Март…

— Нет. Я говорю.

Дочь вытерла лицо рукавом.