Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 88 – Виолетта Весна

— Для вашей безопасности.

— Тогда почему ключ всегда был у вас?

Тарвик записал.

Калия сжала губы.

Арина осторожно спросила:

— Вы слышали другие имена?

Мейра закрыла глаза.

— Все время. Сначала думала, схожу с ума.

Они хотели, чтобы я так думала. Лиора плакала по дочери. Эдна пела, когда ей было больно. Элиса смеялась над ними, даже когда не могла стоять. Северина… Северина стучала в стены.

У нее был сын.

Она все пыталась сказать ему, что не ушла.

Арина почувствовала, как перехватило дыхание.

— Она сказала.

Мейра открыла глаза.

— Знаю. Ночью стало легче. Кто-то вынул занозу из старой кости.

— Я забрала ее браслет.

— Не забрала. Вернула.

— Не до конца.

— До конца нельзя за одну ночь, пустая девочка.

— Не называйте меня так, — тихо сказала Ливия.

Мейра улыбнулась.

— Я называю ее так, как нас называли, чтобы слово больше не кусалось.

Арина поняла.

Женщина, которую назвали пустой.

Если произнести это самой, слово теряет часть цепи.

— Мейра, — сказала Арина.

— В Драконьей костнице есть первый договор. Марсена сказала, что без него закон не сломать.

Старуха перестала улыбаться.

В комнате будто похолодало.

— Костница не любит живых.

— Что там?

— Кости тех, кто обменял крылья на чужую кровь.

Калия резко сказала:

— Это бред.

Мейра повернула к ней глаза.

— Ты никогда не спускалась ниже белых комнат, сестра-ключ. Не называй бредом то, чего тебе не позволили бояться.

Тарвик тихо спросил:

— Вы знаете, как открыть Костницу?

— Ночь старого огня. Кровь дракона. Эхо-кровь женщины, которую сделали контуром.

И имя первой.

— Первой? — спросила Арина.

Мейра кивнула.

— Первой без крыльев, которая заплатила за северный полет.

— Кто она?

Старуха закрыла глаза.

Долго молчала.

Потом прошептала:

— Астерия Нолл.

Олден говорил про архив, Марсена — про договор, но это имя Арина слышала впервые.

Тарвик быстро записал.

— Повторите.

— Астерия Нолл, — сказала Мейра.

— Не драконья. Не родовая. Девочка из пепельных лекарей. Ее кровь первой назвали пустой, потому что она не горела, не пела, не лечила по приказу.

Она отражала. После северного падения, когда Ровенхольды потеряли крылья, Совет связал ее с первым драконом. Сказали — на время.

На время всегда длиннее жизни.

Арина почувствовала, как серебряная ветвь на руке вспыхнула.

Астерия Нолл.

Имя прошло через кровь, как открывающийся замок.

Где-то внизу дома тихой опеки закричала женщина.

Потом другая.

Потом третья.

Калия побледнела.

— Что вы сделали?

Мейра улыбнулась.

— Назвала первую.

Коридор наполнился шумом.

Не паникой.

Голосами.

— Астерия…

— Нолл…

— Первая…

— Назвали первую…

Серебряный свет пробежал под дверями комнат. Не сильный. Слабый, как рассвет под щелями закрытых ставен.

Ливия бросилась к двери.

— Они все…

— Слышат, — сказала Арина.

Калия схватилась за ключи.

— Нужно закрыть палаты!

Арина встала.

— Они уже закрыты.

— Вы не понимаете! Если они начнут откликаться, печати защиты…

— Защиты кого?

Калия замолчала.

Слишком поздно.

Печати на дверях одна за другой начали светиться серебром. Не ломаться. Не взрываться. Просто признавать, что те, кого держали внутри, не были безымянными номерами.

Тарвик вскочил.

— Нам нужно зафиксировать это.

Ливия резко сказала:

— Нам нужно открыть двери!

— Не все сразу, — сказал Тарвик.

— Если здесь есть больные женщины, испуганные, слабые…