Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 87 – Виолетта Весна

Калия достала ключ.

— Не подходите близко, если она начнет говорить несвязно.

— Я сама решу, что связно, — сказала Арина.

Ключ повернулся.

Дверь открылась.

Комната была маленькой.

Кровать у стены, стол, стул, умывальник, окно с тонкой решеткой. На подоконнике стоял горшок с сухой землей без растения. У кровати — стопка аккуратно сложенных платков. На стене — вышивка с голубыми птицами.

На кровати сидела старая женщина.

Та самая из видения.

Седые волосы рассыпались по плечам, лицо было худым, почти прозрачным, глаза — неожиданно живыми. На запястье правой руки виднелся серебряный след, старый и тусклый, но когда Арина вошла, он вспыхнул, как уголь под пеплом.

Мейра Осс улыбнулась.

— Поздно, — сказала она.

Арина остановилась у порога.

— Простите.

— Не тебе. Им поздно.

Старуха подняла руку.

Пальцы дрожали.

— Подойди, пустая девочка.

Ливия напряглась.

Арина тихо сказала:

— Она говорит не так, как они.

И подошла.

Мейра смотрела на нее долго. Потом на серебряную ветвь на руке. Потом на лицо.

— Сколько имен?

— Пока девять.

— Мало.

— Знаю.

— Но достаточно, чтобы башня начала кашлять кровью.

Калия у двери резко сказала:

— Мейра.

Старуха даже не посмотрела на нее.

— Молчи, сестра-ключ. Ты тридцать лет говорила за нас.

Калия побледнела.

Тарвик шагнул в комнату.

— Мейра Осс, вы готовы дать свидетельство по делу удерживающих браков?

Старуха прищурилась.

— Бумажный мужчина.

— Архивариус.

— Бумажный, — повторила она.

— Но не пустой.

В тебе пыль честнее многих людей.

Тарвик слегка поклонился.

— Неожиданный комплимент. Принимаю.

Мейра рассмеялась сухим, скрипучим смехом.

Потом резко закашлялась.

Арина села рядом на край кровати.

— Что с вами сделали?

— Что делают с треснувшими чашами. Поставили на дальнюю полку и сказали, что берегут.

— Вы были удерживающим контуром?

Мейра кивнула.

— Восточный дракон. Род Марнов. Красивый мальчик с водяными крыльями. Меня выдали за него, когда мне было девятнадцать. Сказали — честь. Сказали — пустая кровь хоть на что-то пригодится.

Он был добрый.

Арина замерла.

— Добрый?

— Да. Добрых тоже можно сделать частью зла, если они боятся спросить, почему им легче, когда тебе больно.

В комнате стало тихо.

Эти слова легли глубоко.

Слишком глубоко.

— Он знал? — спросила Арина.

— В конце. Когда уже поздно. Как обычно.

Мейра посмотрела на свое запястье.

— Я держала его проклятие семь лет. Потом род решил, что я плохо держу. Нашли новую девочку. Моложе. Тише. Я отказалась передавать контур. Сказала, что слышу тех, кто был до меня. Сказала, что браслеты не умирают. Меня привезли сюда. Сначала на месяц. Потом пока не успокоюсь. Потом до конца.

Ливия стояла у двери белая от ярости.

— Тридцать лет.

Мейра улыбнулась ей.

— О, маленькая с ножами в голосе. Тридцать лет — это если считать солнца. Если считать молчание, дольше.

Тарвик сел на стул, открыл папку.

— Мейра Осс, можете ли вы подтвердить, что вам не раскрыли природу вашей крови до брака?

— Да.

— Что вас использовали для удержания родового проклятия супруга?

— Да.

— Что после отказа от переноса вас признали нестабильной?

— Да.

— Что вас удерживали здесь без возможности свободного выхода?

Калия вмешалась:

— Госпожа Осс не могла покинуть дом из-за состояния.

Мейра повернула к ней голову.

— Двери открываются снаружи, сестра-ключ.