Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 42 – Виолетта Весна

Арина стояла перед тусклым зеркалом и смотрела, как Мирена завязывает ей серый платок.

Это было почти смешно.

Еще вчера они стояли в одном холле по разные стороны развода: бывшая жена и будущая невеста. Мирена в белом, Арина в темном. Одна входила, другая уходила. Одна получала место, другая теряла фамилию. Сейчас Мирена собственными руками прятала волосы Арины под тканью, чтобы провести ее туда, где Совет хранил сожженный браслет.

У жизни было неприятное чувство юмора.

— Ниже, — сказала Мирена.

Арина опустила подбородок.

— Если вы будете смотреть прямо на стражу таким взглядом, нас остановят у первого поста.

— Каким взглядом?

— Таким, будто вы уже знаете, что человек перед вами лжет, и ждете, когда он сам это поймет.

Ливия, стоявшая у двери со сложенными на груди руками, тихо хмыкнула.

— Точный взгляд.

— В Башне печатей он слишком заметен, — сказала Мирена.

— Там вы должны выглядеть усталой, незначительной и покорной.

Арина посмотрела на нее в зеркало.

— У вас это хорошо получается?

Мирена затянула узел чуть резче.

— Мне это преподавали с двенадцати лет.

Ответ вышел без красивости.

Арина замолчала.

Мирена поправила край платка, убирая последнюю прядь волос. Ее пальцы были холодными. На внутренней стороне запястья белел знак брачного допуска — тонкий, почти незаметный, пока не вспыхивал. Теперь он горел приглушенно, словно чувствовал близость Башни.

— Этот знак болит? — спросила Арина.

Мирена опустила руку.

— Нет.

— Значит, лжет лучше моего.

— Ваш слишком честный?

Арина подняла левую руку.

Повязка скрывала серебряную линию, но тепло все равно просачивалось сквозь ткань. С каждым часом сильнее. Чем ближе ночь подбиралась к середине, тем настойчивее метка тянула ее куда-то за стены дома, к башне, где, возможно, лежал ее браслет.

— Мой не умеет молчать, — сказала она.

— А вы?

Арина повернулась от зеркала.

— Я слишком долго умела.

Мирена выдержала ее взгляд.

Между ними не было дружбы. Не было даже доверия. Но появилось что-то более хрупкое и, возможно, более важное: понимание, что их обеих учили разным способам молчания. Арину — терпеть и быть благодарной за место. Мирену — улыбаться и считать клетку возвышением.

Ливия подошла ближе и протянула Арине простые перчатки.

— Наденьте. Повязка все равно заметна.

— Если печать вспыхнет, перчатки не помогут.

— Тогда хотя бы будет красиво начинаться катастрофа.

Мирена невольно посмотрела на нее.

— Вы всегда так говорите?

— Только когда очень боюсь.

Ливия сказала это так прямо, что в комнате стало тише.

Арина взяла перчатки.

— Я вернусь.

— Вы уже говорили, что постараетесь.

— Сейчас говорю иначе.

Ливия сжала губы.

— Тогда вернитесь не героически, а целой. Это разные вещи, госпожа.

Арина кивнула.

— Постараюсь выбрать скучный способ.

— Вот это уже лучше.

За дверью послышались шаги.

Дамиан вошел не сразу. Сначала постучал.

На это ушло меньше секунды, но Арина заметила.

Все заметили.

Ливия открыла дверь с таким видом, будто лично проверяла его право на существование в коридоре.

— Лорд Ровенхольд.

Дамиан остановился на пороге.

Он тоже переоделся. Не в дорожную одежду — в темный костюм без родовых знаков, без серебряного крыла у горла, без явных отличий главы дома. Но ему это помогало мало. Дамиан мог снять герб, перстень и плащ, но не мог снять с себя привычку быть тем, перед кем открываются двери. Даже усталый, бледный, с серебряной нитью ожога у ключицы, он оставался слишком заметным.