Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 39 – Виолетта Весна

Потом ответил:

— Из рода Эйверс. Младшая ветвь. Отец почти никогда о ней не говорил.

Арина посмотрела на карточку.

Рядом с именем стоял серебряный штрих.

Тот самый.

— Дамиан.

Он не отрывал взгляда от портрета.

— Мне сказали, она умерла после родов. Родовая слабость. Несовместимость с северной печатью.

Тарвик поднял голову.

— В деле указано другое.

Арина уже читала.

Каждая строка давалась тяжело.

«Северина Эйверс, супруга Кайрона Ровенхольда. Признак эхо-крови подтвержден. Удерживающий контур первого поколения. После рождения наследника зафиксировано усиление родового отката. Попытка самостоятельного разрыва контура. Совет признал действия угрозой стабильности северного крыла. Дальнейшая судьба: закрыто решением Совета».

Дамиан взял лист.

Пальцы у него побелели.

— Закрыто решением Совета, — повторил он.

Ни боли.

Ни крика.

Только пустой, страшный голос.

Арина почувствовала, как серебряная линия на ее руке отозвалась портрету Северине. Тихо. Больно. Почти узнавая.

Женщина, которую она видела при прикосновении к ожогу Дамиана.

Та, что сказала: не отдавай им кровь добровольно.

Это была не чужая тень.

Это была его мать.

— Она пыталась тебя спасти, — сказала Арина.

Дамиан медленно повернулся к ней.

— Что ты сказала?

— Когда я коснулась твоего ожога в архиве, я услышала женский голос.

Он сказал: «Не отдавай им кровь добровольно». Я думала, это кто-то из прежних женщин. Теперь думаю…

Она не договорила.

Не нужно было.

Дамиан опустил лист на стол так осторожно, будто бумага могла рассыпаться от его пальцев.

— Они сказали, она была слабой, — произнес он.

— Что ее кровь не выдержала северного рода. Что отец годами пытался сохранить ей жизнь, но она угасала после моего рождения.

Магистр Олден тихо сказал:

— Милорд, я служу вашему дому двадцать лет. Мне передали ту же версию.

— Кто передал? — спросил Дамиан.

Олден замялся.

Арина ответила за него:

— Совет.

Тарвик закончил первую копию и взял второй лист.

— В каждом хорошем заговоре есть человек, который думает, что просто соблюдает порядок.

Магистр Олден выглядел так, будто хотел возмутиться, но уже не был уверен, имеет ли право.

Дверь хранилища открылась без стука.

На пороге стояла Мирена.

За ее спиной — Келвин, бледный и несчастный.

— Простите, милорд, — сказал управляющий.

— Леди Острейл настояла…

— Я слышала, что проверку откладывают из-за документов, — сказала Мирена.

Ее взгляд скользнул по столу.

По открытым приложениям.

По портрету Северине.

По Арине.

На мгновение лицо Мирены изменилось.

Совсем чуть-чуть.

Но Арина увидела.

Не удивление.

Страх.

Мирена знала.

Не все, возможно.

Но больше, чем невинная кандидатка в новые жены.

Дамиан тоже увидел.

— Что вам известно о переносе удерживающего контура? — спросил он.

Мирена замерла.

— Я не понимаю.

— Понимаете.

— Дамиан…

— Не произносите мое имя, чтобы выиграть время.

Арина почувствовала почти злое удовлетворение: оказывается, он умел слышать этот прием не только у нее.

Мирена выпрямилась.

— Совет говорил, что новая брачная печать поможет стабилизировать ваш род. Мне сказали, что это обычная процедура после неудачного союза.

— Неудачного, — повторила Арина.

Мирена повернулась к ней.

— Вы хотите, чтобы я солгала?

В глазах Совета ваш брак был именно таким.

— В глазах Совета я была не женой, а удерживающим контуром.