Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 38 – Виолетта Весна

Мирену готовили как вторую удерживающую.

Или как клетку.

И для переноса им нужна была Арина.

Добровольное согласие желательно.

Можно заменить решением Совета.

Вот почему ночной приказ. Вот почему Марсена в архиве. Вот почему охрана. Вот почему Салкрофт сказал: пока он еще может принять ее кровь.

— Мирена знает? — спросила Арина.

Дамиан медленно повернул голову к двери хранилища, будто мог увидеть ее сквозь стены.

— Не знаю.

— Спросишь?

— Да.

— Не как жених.

Он посмотрел на нее.

— Я ей не жених.

Арина почти рассмеялась.

— Дамиан, ее сундуки стоят в твоем доме, ее брачное масло разбилось у твоей лестницы, Совет ждет подписи под намерением. Для всех в Ауренгарде ты уже почти ее жених.

— Я не подписал.

— Но и не отказался.

Он принял удар молча.

Тарвик сложил два скрытых приложения рядом.

— Нам нужны копии.

Магистр Олден резко поднял голову.

— Эти документы не могут покинуть родовой архив.

— Тогда сделаем заверенные выписки здесь.

— Вы не имеете права.

Тарвик посмотрел на него с таким утомлением, будто тот был пятном плесени на редкой рукописи.

— Магистр, я главный архивариус брачных договоров столицы. Я имею право составить выписку из любого брачного документа, если одна из сторон брака присутствует, другая сторона не возражает, а документ касается возможного нарушения добровольного согласия. Сейчас присутствуют обе стороны, одна из которых светится неизвестной кровной меткой, а другая едва не умерла ночью после незаконно скрытого приложения. Поверьте, у меня прекрасный день для прав.

Дамиан сказал:

— Делайте копии.

— Милорд! — воскликнул Олден.

— Делайте.

На этот раз спорить никто не стал.

Тарвик сел за стол так, будто хранилище Ровенхольдов всегда было его рабочим кабинетом, достал переносной набор перьев, маленькую баночку чернил и начал переписывать скрытые приложения с такой скоростью, что даже Ливия смотрела с уважением.

Арина отошла к полке.

На ней стояли папки с родовыми печатями. Пальцы сами скользнули по корешкам: «Огневой откат. Северная ветвь», «Брачные формулы. Закрытые», «Удерживающие союзы. Прецеденты».

Она остановилась.

Удерживающие союзы.

Прецеденты.

— Господин Тарвик, — сказала она.

— Если вы нашли еще что-то ужасное, подождите, пока я закончу первую порцию ужаса.

Дамиан подошел к ней.

Его близость теперь ощущалась иначе. Не как давление прежнего мужа. Скорее как огонь, который пытались закрыть в камне, но трещины уже пошли.

— Что там?

Арина указала на папку.

Он снял ее с полки.

На этот раз не стал открывать сам. Положил перед ней.

Папка оказалась тяжелой.

Внутри были старые дела. Некоторые десятилетней давности, некоторые старше. Женские имена, брачные формулы, отчеты об откатах, акты разводов. Арина быстро пролистала первые страницы и увидела знакомые слова.

Отсутствие дара.

Удержание.

Проклятый откат.

Перенос.

Серебряная реакция крови.

Она перевернула еще лист.

И замерла.

В деле была маленькая карточка с портретом женщины. Рисунок углем, очень точный: темные волосы, узкое лицо, прямой взгляд, тонкий шрам у брови. Ниже имя:

Северина Ровенхольд.

Мать Дамиана.

Арина подняла глаза.

Дамиан смотрел на портрет так, будто увидел мертвую женщину живой.

— Моя мать не была Ровенхольд по крови, — сказал он глухо.

— Кто она была?

Он молчал.