Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 115 – Виолетта Весна

Он приходил в школу дважды в неделю — не как хозяин, не как покровитель, а как глава рода, чьи архивы требовали разбирать, чьи старые долги нужно было признавать, чьи люди должны были учиться новому порядку. Иногда его принимала Арина. Иногда Тарвик. Иногда Мирена, и эти встречи проходили так холодно-вежливо, что Ливия называла их «полезными морозами». С Мейрой Дамиан разговаривал дольше всех.

Она рассказывала ему о Северине.

Не все сразу.

По кускам.

Как мать Дамиана смеялась, когда злилась. Как прятала письма в подкладку синего плаща. Как однажды сказала, что ее сын будет упрямым, если выживет, и надо молиться, чтобы упрямство однажды повернулось против тех, кто его вырастил.

После таких разговоров Дамиан уходил молча.

Арина не спрашивала.

Иногда они встречались в архивной комнате школы, где на длинном столе лежали дела женщин с серебряными следами. Дамиан приносил родовые документы. Арина проверяла формулировки. Если он писал слишком официально, она зачеркивала. Если она становилась слишком резкой, он не спорил, но тихо спрашивал:

— Это поможет делу или только ударит больнее?

Иногда помогало.

Иногда она отвечала:

— Сегодня мне нужно, чтобы ударило.

И он принимал.

Без права исправлять ее гнев.

Однажды вечером, когда школа уже опустела, Арина задержалась в классе на втором этаже. На столе лежали черновики урока о брачных договорах. За окном шел первый снег. Легкий, мокрый, почти прозрачный. Во дворе Ливия накрывала ящики с травами, ворча на «палку с надеждами». Мирена внизу спорила с молодой девушкой из рода Вейлов, которая боялась разорвать помолвку, потому что «жених, кажется, не злой». Мейра спала у камина с открытой книгой на коленях.

Арина услышала стук в дверь.

— Войдите.

Дамиан вошел с папкой под мышкой.

На нем был темный дорожный плащ, волосы припорошены снегом. Он выглядел усталым, но уже не изломанным. В его движениях осталась осторожность человека, который заново учится жить в собственном теле. Иногда, когда он долго стоял, плечо чуть напрягалось — там, где крыло помнило цепь.

— Поздно для документов, — сказала Арина.

— Это не документы.

Он положил папку на стол.

Арина подняла бровь.

— Папка, которая не документы. Тарвик бы не одобрил.

— Там договор.

— Это становится хуже.

Дамиан почти улыбнулся.

— Не брачный.

Она посмотрела на папку внимательнее.

— Какой?

Он не сел, пока она не указала на стул. Только тогда опустился напротив.

— Договор о личном союзе. Не родовом. Не брачном. Без печати крови, без передачи имени, без права рода вмешиваться. Его составил Верн, потом Тарвик трижды назвал его недостаточно строгим, потом Ливия сказала, что там слишком мало человеческих слов. Я переписал.

Арина молчала.

Снег за окном стал гуще.

— Зачем? — спросила она.

— Потому что я хочу предложить тебе не возвращение.

И не новый брак. Возможность. Когда-нибудь. Если ты захочешь.

Она смотрела на него и не сразу могла отделить настоящее от памяти. Когда-то он уже стоял рядом с брачным договором. Тогда ее никто не спросил по-настоящему. Сейчас он принес бумагу, в которой первым пунктом, наверное, стояло ее право не подписывать.

— Можно? — спросила она.

Он подвинул папку.

— Конечно.

Арина открыла.

Первый лист был написан его рукой.

Не писцом.

Не юристом.

Дамианом.