Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 112 – Виолетта Весна

Дамиан кивнул.

— Это честно.

— Я не хочу больше жить в твоем доме как жена.

— Я понимаю.

— И как бывшая жена, которую все ждут обратно, тоже.

— Понимаю.

— Мне нужно свое место. Работа. Дело. Архив, женщины из Дома тихой опеки, суды, имена. Я не могу снова стать частью твоего рода раньше, чем пойму, кто я без него.

Он опустил голову.

— Тогда я помогу тебе получить это место.

Она подняла бровь.

— Поможешь?

Он почти улыбнулся.

— Неправильно?

— Опасно близко к покупке прощения.

Улыбка исчезла.

— Тогда иначе. Я не буду помогать тебе как благодетель. Я передам средства в фонд пересмотра брачных печатей под управлением королевской канцелярии, Тарвика и тех женщин, которые согласятся войти в совет. Ты сможешь участвовать, если захочешь. Или нет.

Арина медленно выдохнула.

— Уже лучше.

— Учусь.

— Вижу.

Тишина стала мягче.

Не простой.

Но не режущей.

Дамиан сделал шаг назад.

— Тебе нужно отдыхать.

— Да.

— Я буду в северном кабинете.

— Хорошо.

Он развернулся.

— Дамиан.

Остановился сразу.

Арина сама не знала, зачем позвала. Может быть, потому что после всего не хотела закрывать дверь на слове «хорошо». Может быть, потому что в Костнице Астерия сказала: не позволяй делать из твоей силы алтарь. И это касалось не только больших законов, но и маленьких человеческих надежд.

— Спасибо, что не попросил меня быть твоим крылом.

Он повернулся.

В его глазах что-то дрогнуло.

— Спасибо, что показала мне, что я просил, даже когда молчал.

Она кивнула.

Этого было достаточно.

Пока.

Когда дверь закрылась, Арина не сразу отошла.

Она стояла, прислонившись лбом к дереву, и слушала, как его шаги уходят по коридору. Ровные. Медленные. Человеческие.

Потом повернулась к комнате.

На каминной полке стояла фарфоровая птица с отколотым крылом. Ливия, конечно, опять поставила ее на видное место. Арина взяла птицу в руки.

Раньше она думала, что это символ ее брака: красивая вещь с повреждением, которую все равно оставили стоять.

Теперь птица казалась другой.

Не сломанной.

Выжившей.

Арина поставила ее обратно.

За окном Ауренгард просыпался после ночи, в которой сломались печати. Где-то в городе женщины открывали двери, смотрели на запястья, вспоминали имена матерей, теток, сестер. Где-то драконьи роды считали убытки. Где-то Совет уже искал новые формулировки. Где-то Тарвик, вероятно, ругался с Верном из-за порядка приложений.

Все только начиналось.

Арина легла на кровать, но не закрыла глаза сразу.

Она думала об Астерии Нолл.

О Северине.

О Мейре.

О Мирене в разорванном белом платье.

О Дамиане, который стоял за порогом и не входил.

О себе.

Арине Лисвейн.

Бывшей жене дракона.

Женщине без права на крылья.

Женщине, которая больше не собиралась держать чужое небо на собственной крови.

Когда сон наконец пришел, он был тихим.

И впервые за много лет ей не снились закрытые двери.

Через три месяца после ночи сломанных печатей в Ауренгарде открыли первый Дом свободного согласия.

Название придумал Тарвик.

Ливия сказала, что оно звучит как учреждение, куда люди приходят добровольно страдать от бумаг. Мейра Осс заявила, что бумажные мужчины всегда мечтают назвать жизнь так, чтобы ее пришлось заверять печатью. Мирена предложила «Дом открытых дверей», но судья Верн заметил, что открытые двери хороши в стихах, а в юридическом документе нужно точнее. В итоге Арина настояла на простом варианте: