Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 111 – Виолетта Весна

Тарвик уехал с Верном в канцелярию, увозя копии, оттиски, показания и такое выражение лица, будто сон стал для него теоретической концепцией.

Олден остался в доме, чтобы следить за родовой печатью Дамиана. Уже не как служитель Совета. Как маг, который пытается заслужить право снова смотреть в зеркало.

Арина поднялась в свои покои.

Свои.

Странно было думать так о комнате в доме бывшего мужа.

Но сейчас она была ее, потому что дверь закрывалась изнутри, ключ лежал у нее, и никто не входил без разрешения.

Она долго мыла руки.

Серебряные ветви на левой руке стали бледнее. Не исчезли. Возможно, не исчезнут никогда. Арина смотрела на них и не знала, хочет ли, чтобы исчезли. Они были не клеймом. Не украшением. Памятью о том, что ее кровь принадлежит ей.

Когда она вышла из умывальной, Дамиан стоял за порогом комнаты.

Дверь была открыта, но он не входил.

Арина остановилась.

— Ты опять стучал?

— Да.

— Я не слышала.

— Поэтому не вошел.

Она устало прислонилась к косяку с внутренней стороны.

Он стоял снаружи.

Вот так.

Черта между ними была простой деревянной границей.

И впервые он уважал ее без свидетелей.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Нет. Хотел узнать, как ты.

— Жива.

— Это не ответ.

— Для сегодняшнего дня — почти роскошь.

Он кивнул.

— Да.

Несколько секунд они молчали.

За окном серело утро. Где-то в доме шли люди, скрипели двери, тихо спорила Ливия, Мейра кашляла и смеялась одновременно. Мир продолжал быть беспокойным.

Дамиан сказал:

— Брак закрыт.

Арина посмотрела на него.

— Да.

— Закон изменен не полностью, но первый договор переписан.

— Да.

— Твои условия выполнены не все.

— Нет.

Он принял это.

— Я знаю. Будут суды, расследования, сопротивление родов. Салкрофт не исчезнет.

Совет попробует собрать себя заново.

— Да.

— Я хочу помочь.

Арина усмехнулась с усталостью.

— Надеюсь. Ты подписал половину этих последствий своей кровью.

— Не как долг только перед законом.

Он замолчал, подбирая слова.

Раньше это за него делали власть, привычка и холодность. Теперь приходилось самому.

— Перед тобой, — сказал он наконец.

— Но я понимаю, что это не дает мне права на тебя.

Она закрыла глаза на секунду.

Слишком много за одну ночь.

Слишком много честности после слишком долгого молчания.

— Дамиан…

— Я не прошу вернуться в брак.

Она открыла глаза.

Он стоял прямо, но в лице была та самая боль, которую он больше не перекладывал.

— Не прошу надеть новый браслет, — продолжил он.

— Не прошу простить быстрее, чем ты можешь. Я только хочу сказать: если однажды ты позволишь мне быть рядом не потому, что закон связал нас, а потому что ты сама так решишь, я буду заслуживать это каждый день. Если не позволишь, я все равно буду делать то, что должен.

По закону.

По женщинам, чьи имена мы подняли.

По тебе. Без награды.

Арина смотрела на него долго.

Вчера, позавчера, год назад такие слова разбили бы ее. Она бросилась бы к ним, как к огню после холода. Приняла бы обещание за дом. Сейчас она стала осторожнее. Не холоднее — нет. Осторожнее.

В ней все еще жила женщина, которая любила его когда-то.

Жила и та, которую он ранил.

И новая — та, что спускалась в Костницу, называла первую и закрывала ложный брак собственным голосом.

Ни одна из них не была готова ответить за всех сразу.

— Я не знаю, — сказала Арина.