Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 39 – Анна Ротш

Он наклонился ниже, и его дыхание коснулось её кожи. Некрия замерла, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд. Его губы почти касались её щиколотки, когда он прошептал:

— Позволь мне…

Она не сказала «да». Она не сказала ничего. Но её тихое, прерывистое дыхание и отсутствие попыток отстраниться стали для него единственным разрешением, в котором он нуждался. И когда его губы, наконец, коснулись её кожи в самом нежном, исцелённом месте, она не закричала. Она просто закрыла глаза, позволив миру сузиться до этого единственного, жгучего прикосновения, которое было одновременно и падением, и спасением.

Его губы были сухими и горячими. Они прикоснулись к её коже с нежностью, и Некрия почувствовала, как по всему её телу пробежали мурашки. Это было непохоже ни на что из того, что она могла представить. Никакой грубости, никакой поспешности — только томительное исследование.

Он не целовал её. Он прикасался. Сначала губами к той самой точке над щиколоткой, где заживала рана. Потом его дыхание смешалось с её дыханием, когда он переместился чуть выше, к нежной внутренней стороне икры.

— Ты… ты дрожишь, — прошептал он, уткнувшись лицом в её ногу.

Она не могла ответить. Всё её существо было сосредоточено на этом невероятном ощущении — его губы на её коже, его пальцы, мягко лежащие на её колене, будто боясь, что она сбежит.

Он поднял взгляд. Его глаза в полумраке показались ей абсолютно чёрными.

— Скажи, и я остановлюсь, — тихо произнёс Ноктифер и соврал, пускай едва слышно: — Навсегда.

Это была последняя попытка оградиться, последний шанс сохранить хоть какую-то видимость контроля. Но контроль был потерян. Потерян в тот миг, когда его губы коснулись её кожи, а она не оттолкнула его.

Вместо ответа она медленно, почти неверя самой себе, провела ладонью по его волосам. Они оказались удивительно мягкими. Этот жест, этот крошечный порыв, стал для него тем же, чем её стон стал для неё — приговором.

С глухим стоном, исходящим из самой глубины его груди, он снова приник к её ноге, но теперь в его прикосновениях появилась новая нота — отчаянная, голодная. Его губы стали более настойчивыми, его пальцы сжали её лодыжку чуть сильнее, удерживая её на месте.

Некрия запрокинула голову, упираясь затылком в прохладную стену. Её пальцы всё ещё были в его волосах, и она сама не понимала, то ли она пытается его оттянуть, то ли притянуть ближе. Мир расплывался, сужаясь до этого маленького пуфика, до его прикосновений, до жара, разливающегося по её жилам.

— Я не понимаю, — снова прошептала она, и в её голосе слышались слёзы. — Что ты со мной делаешь…

Ноктифер поднял голову.

— Я тоже не понимаю, — признался он с той же болезненной честностью. — Но я не могу остановиться.

И он продолжил, а она позволила, и в этом молчаливом согласии, в этой тихой капитуляции, их странный, извращённый урок, наконец, приобрёл смысл, ужасный и прекрасный одновременно.

Его прикосновения становились все более смелыми. От лодыжек он поднялся к её икрам, затем к коленям.

— Здесь… — он провел пальцем по внутренней стороне её бедра, и она непроизвольно сжалась. — Ты вся дрожишь.

Он не просто касался её — он запоминал каждую реакцию, как будто пытался запечатлеть этот момент в вечности.

Некрия больше не пыталась понять. Она просто чувствовала. Её пальцы вцепились в бархат пуфика, когда его губы коснулись нежной кожи выше колена. Это было уже слишком интимно, слишком откровенно.