Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 37 – Анна Ротш

— Тогда, — он оттолкнулся от стены, — научи. Покажи, как это… должно быть.

Некрия ахнула, отшатнувшись на пуфике. Её щёки пылали таким огнём, что, казалось, могли осветить собой всю комнату.

— Я… я не могу! — выпалила она в панике. — Я в этом… пло-плохой учитель! У меня…

Она опустила взгляд и еле громко закончила.

— Нет в этом опыта…

Цепь, на которую он сам себя посадил, лопнула с оглушительным треском.

Он не просто ожил. Он сорвался с места. В его глазах пылал не гнев, а то самое, долго сдерживаемое, всепоглощающее желание. Его мир сузился до её испуганных глаз, до её полуоткрытых губ, до треугольника нежной кожи на плече, выступающего из-под бархатной шторки. Уроки, притворство, долг — всё это ушло на второй план. Осталась только она.

Его внезапное движение, стремительное и полное дикой энергии, заставило её отпрянуть. Пуфик под ней качнулся, и она инстинктивно вцепилась в бархат шторки, как в спасительный якорь. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

— Мы можем… мы можем просто сымитировать! — выдохнула она, и в её голосе зазвучала отчаянная мольба. Она видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки, и приняла это за ярость, за разочарование в её непрофессионализме. — Я… я могу изобразить!

Она сделала жалкую попытку. Запрокинула голову, выдавила из себя короткий, надломленный вздох, больше похожий на стон задушенного животного, чем на звук страсти. Получилось настолько фальшиво и нелепо, что ей самой стало мучительно стыдно. Она тут же сникла, ощущая, как горит всё её лицо.

— Видите? — прошептала она, почти плача от унижения. — У меня не получается. Я… я не умею. М-может… может, вы начнёте? А я… я попробую подыграть.

Ноктифер стоял, не двигаясь. Вся его натура, всё его воспитание кричало ему остановиться, отступить, сохранить последние остатки контроля.

— Если бы я сам знал, с чего начать, — прорычал он так тихо, что это было скорее горьким признанием, вырвавшимся вопреки воле, чем ответом ей.

Она не расслышала, уловила лишь невнятный гул. И в своей отчаянной попытке исправить ситуацию, сказать что-то, что помогло бы, она нанесла последний, решающий удар.

— А что… что вас возбуждает? — выпалила она, сжимая шторку. — Может, если я буду это делать… это п-поможет?

Воздух в комнате застыл. Казалось, даже звук её голоса был осквернён этим прямым, неотёсанным вопросом, вырвавшимся из её, казалось бы, невинных губ.

Ноктифер медленно, очень медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах не осталось ничего, кроме тёмного, бездонного пламени. Он сделал шаг вперёд.

— Не «что», — поправил её Ноктифер, и его голос прозвучал обволакивающе и смертельно опасно. — Кто.

— Кто? — переспросила она шёпотом.

Он не выдержал её взгляда. Его собственный, полный огня, опустился вниз, скользнул по её босым ногам, нервно поджатым под ней; по изящным лодыжкам, ещё розовым от недавней дороги.

— Ноги, — выдавил он, не подумав. — Ваши… ноги.

Некрия, всё ещё не понимая, но повинуясь какому-то глубинному инстинкту, медленно вытянула из-под себя ноги. Они были бледными, изящными, с высоким подъёмом и аккуратными пальцами. Подтёки уже побледнели, а остатки мази под своим блеском скрыли мелкие царапины от башмаков.

Ноктифер медленно опустился перед ней на одно колено. Он не смотрел на неё, его взгляд был прикован к её ступням. Протянул руку, однако не дотронулся, замер в сантиметре от её кожи. Его пальцы… дрожали.