Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 121 – Анна Ротш

Слуга поклонился так низко, что лоб едва не коснулся колен, и исчез, даже не закрыв за собой дверь.

Некрия подняла глаза: Ноктифер сидел, глядя в пустой проём с лицом, полным раздражения и решимости. Но она видела, как дрожат его пальцы на столе, как подрагивают ресницы, как тяжело, слишком тяжело вздымается грудь.

— Вы не пойдёте? — тихо спросила она.

Он медленно перевёл на неё взгляд.

— Не сегодня, — ответил он.

Она хотела спросить, что будет завтра или послезавтра. Хотела спросить, не боится ли он, не жалеет ли, не думает ли, что это ошибка — остаться здесь, с ней, когда весь мир ждёт его в другом месте. Но не спросила. Вместо этого она молча взяла следующую папку и открыла её.

Слуга появился с подносом через четверть часа — ни раньше, ни позже, ровно столько, сколько нужно, чтобы оба успели забыть о голоде, но не успели снова погрузиться в бумаги. Он вошёл бесшумно, поставил поднос на край стола, поклонился, пятясь к двери, и опять исчез.

Ноктифер отодвинул бумаги, освобождая место, и пододвинул поднос ближе к Некрии.

— Ешь, — сказал он, не глядя на неё. — Ты ничего не ела с вечера.

— А вы? — спросила она тихо.

— Потом.

Он тоже ничего не ел, оба же пропустили завтрак. Поэтому, когда она, всё ещё колеблясь, взяла тарталетку, чувствовала, как он смотрит.

— Вы тоже должны поесть, — сказала она, когда проглотила.

Он покачал головой, не отводя взгляда.

— Не хочется.

— Вам нужно.

— Довольно.

Она опустила глаза на свои руки, сжатые на коленях, и вдруг поняла, что не может есть одна. Не может сидеть здесь, в этом кресле, за этим столом... Некрия взяла вторую тарталетку, встала, обошла стол и поставила её перед ним прямо на отчёт по северным провинциям.

— Ешьте.

Он в удивлении поднял на неё взгляд, вздохнул, но взял тарталетку.

— Упрямая.

Они ели молча. В какой-то момент он протянул руку, чтобы взять хлеб, и его пальцы коснулись её. Случайно или… Она не знала. Она только чувствовала, как по коже побежали мурашки. Он замер. Она замерла. Но никто не отдёрнул руку.

— Некрия, — позвал он тихо.

— М? — выдохнула она, не поднимая глаз.

— Ты никогда не рассказывала, как оказалась у Берты.

Она вздрогнула. Рука её отдёрнулась сама: она схватила бокал с вином, сделала глоток, не чувствуя вкуса, и поставила обратно.

— Я не хочу об этом говорить, — ответила она, на мгновение взглянув на него. — А вы?

Он поднял голову.

— Что — я?

— Вы никогда не рассказывали. Как вы… как вы стали таким.

Некрия хотела ударить себя по голове.

— Таким? — усмехнулся он. — Каким?

— Таким, — повторила она, не находя слов. — Который… который боится.

Он вздрогнул.

— Я тоже, — прошептала Некрия словно оправдываясь и уводя его от той глупости, что сама же натворила. — Я тоже боялась. И сейчас боюсь.

— Чего?

Она замолчала, потому что ответ был слишком страшным. Потому что если бы она сказала вслух, — это сделало бы её уязвимой.

— Всего, Ваше Высочество.

За окнами начало темнеть. Небо, и без того серое, сгустилось до чёрных красок, и вдруг — первый удар грома. Некрия дёрнулась, выпрямилась в кресле и пальцами вцепилась в подлокотник.

— Ты боишься грозы? — спросил он тихо.

Она не ответила. Только смотрела в окно, за которым небо разрезала молния, и ждала следующего удара.

Ноктифер встал, подошёл к окну и задвинул шторы: в кабинете стало темнее — только лампы на столе отбрасывали тёплый свет.