Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 111 – Анна Ротш

Некрия перевела взгляд обратно на Унсина — переживать или пока рано?

— П-пошли, — сказала она и, ухватившись за протянутую руку, встала с иссохшей травы.

Они ушли бесшумно. Некрия старалась не отставать, на ходу оборачиваясь — просто так, на всякий случай. Она не знала, что Ноктифер очнулся от своих мыслей только, когда тишина стала какой-то другой. Не той, с привычным фоном из смеха и голосов, а пустой. Он резко повернул голову к тому месту, где только что сидели двое.

Холодная волна прокатилась от затылка до пят, сжала внутренности ледяными тисками. Он шагнул вперёд — раз, другой, — подошёл к тому месту, где она сидела. Присел на корточки, провёл рукой по пожухлой траве. Она ещё хранила слабое тепло — или ему только казалось?

Он выпрямился, огляделся, но сад молчал. И тогда он почувствовал это — не просто брешь где-то глубоко внутри, а физически осязаемую пустоту.

Тем временем Некрия едва поспевала за хвостом Унсина. В темноте его силуэт то и дело пропадал с её глаз, поэтому как и в какой именно момент они оказались под землёй — Некрия сказать не могла. Не спасала даже бестолковая маслянистая лампа, позаимствованная без спроса с поста стражи. Свет от неё вырывал из темноты то кусок стены, покрытой паутиной, то грубо отёсанный каменный свод, то странные символы, процарапанные на камне неизвестно кем и неизвестно когда.

— И… давно этот ход здесь? — спросила Некрия, стараясь не отставать.

— А никто не знает, — отозвался Унсин, не оборачиваясь. — Я на него наткнулся случайно года три назад. Искал кое-что... неважно.

Некрия приблизилась к стене, провела пальцем по грубой глине.

— А куда он… ведёт?

— А вот это, — Унсин развёл руками, — самый интересный вопрос. Я дошёл до определённого места и упёрся в завал. Старый и явно специально обрушенный. Может, там выход наружу. Может, ещё какие-то помещения. Может, сокровищница. Может, ловушка. Я не рискнул раскапывать в одиночку.

Они прошли ещё немного — шагов двадцать, не больше. Тоннель сузился, потолок опустился так, что даже Некрии, невысокой и гибкой, пришлось пригнуться.

— Здесь, — сказал вдруг Унсин, останавливаясь. — Видишь?

Некрия подошла ближе, подняла лампу повыше. Впереди действительно был завал — груда камней, земли, каких-то гнилых досок, перекрывающая проход почти до самого верха. Сверху, из щелей, сыпалась какая-то труха — то ли от ветра, то ли от древности конструкция потихоньку разрушалась.

— Ого, — только и сказала Некрия, разглядывая эту картину.

Она машинально повела лампой влево, освещая стену, и, не отдавая себе отчёта, сунула лампу в почти незаметную выемку странной формы, будто специально выдолбленную чьей-то рукой.

— Нека, — позвал он тихо.

Она обернулась, и в свете лампы, теперь стоящей в стене, лицо её казалось ему почти незнакомым.

— Что?

Унсин смотрел на неё долго. Очень долго. Его хвост перестал покачиваться — он замер, вытянувшись в струну, что у него случалось только в моменты крайнего напряжения или крайнего удивления. Глаза, обычно насмешливые, чуть прищуренные, теперь были широко открыты и смотрели на неё с выражением, которого Некрия никогда раньше не видела.

— Я думал удивить тебя, — сказал он наконец, и голос его звучал странно — без привычной лёгкости. — Показать тебе что-то, чего ты никогда не видела. Похвастаться своей тайной. А ты...