Книга "Секир Башка". Или телохранитель для императора, страница 72 – Дина Хоуп

Яр взяла кинжал и взвесила его в руке. Он был лёгким, удобным. Идеально для скрытого ношения.

— Спасибо, — сказала она. — Передай Эрману, что я... я не знаю, что сказать.

— Скажи, что ты рада, — улыбнулась Софья. — Он поймёт.

Яр спрятала кинжал в сапог. Он лёг рядом с тем самым ножом, что дал ей Тимофей. Теперь у неё было два. Один — память о прошлом. Другой — подарок на будущее.

Софья направилась к двери, но на пороге обернулась.

— Знаешь, — сказала она, — я рада, что ты появилась. В этом мире. В нашей жизни. Ты сделала его лучше.

Яр открыла глаза.

— Я ничего не сделала, — сказала она. — Я просто выживала.

— Иногда выживание — это и есть подвиг, — ответила Софья. — Особенно когда ты спасаешь других. Ты спасла Авелия. Ты спасла меня — от скуки и одиночества. Ты спасла Эрмана — от его вечной серьёзности.

— Я не...

— Ты, — перебила Софья. — И не спорь. Я старше и мудрее.

— Ты не старше.

— Зато мудрее.

Яр рассмеялась.

— Ладно. Мудрая ты наша. Спасибо.

Софья улыбнулась и вышла, оставив Яр одну. Яр сидела на кровати, глядя на закрытую дверь. В груди было тепло. Она коснулась голубя на шее и улыбнулась.

— Семья, — прошептала она. — Надо же.

Она встала, поправила рубаху и вышла из комнаты. Впереди был новый день. И, может быть, новый разговор с императором.

Яр не стала откладывать. После разговора с Софьей она поняла, что тянуть нельзя — если двор уже шепчется, значит, слухи скоро превратятся в сплетни, а сплетни — в проблемы. Она не боялась проблем, но не хотела, чтобы Авелий страдал из-за неё.

Она нашла его в кабинете — он разбирал бумаги, но, увидев её, отложил перо.

— Яр? — сказал он, поднимаясь. — Что-то случилось?

— Нет, — ответила она, закрывая за собой дверь. — Но нам нужно поговорить.

Он насторожился. Она видела, как напряглись его плечи, как он мгновенно собрался — как перед боем.

— О чём? — спросил он.

— О нас, — сказала Яр, садясь в кресло напротив. — О том, что будет дальше.

Авелий помолчал, потом сел обратно. На его лице появилось выражение, которое она не могла прочитать.

— Ты хочешь уехать? — спросил он тихо.

— Нет, — ответила Яр. — Я же сказала, что остаюсь. Но я не знаю, как это будет выглядеть. Я — Джулия Столбина. Женщина, которую весь двор считает предательницей. Женщина, которая сидела в темнице. Женщина, которую ненавидят родители Софьи, которая пыталась убить императора... то есть тебя.

— Ты не она, — перебил Авелий.

— Я знаю, — сказала Яр. — Но двор этого не знает. И никогда не узнает. Для них я — Джулия. И если ты объявишь, что мы вместе, это будет скандал.

— Скандал меня не пугает, — сказал он.

— А меня пугает, — ответила Яр. — Не за себя. За тебя. Ты император. Твоя репутация — это не просто твоё личное дело. Это дело империи.

Авелий откинулся в кресле и посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты думаешь, что я не понимаю этого? — спросил он. — Я вырос при дворе. Я знаю, как работают слухи. Но я также знаю, что если я буду подстраиваться под каждого сплетника, я перестану быть императором. Я стану марионеткой.

— Я не предлагаю тебе подстраиваться, — сказала Яр. — Я предлагаю подумать. Как мы это сделаем. Чтобы не разрушить всё, что ты построил.

Авелий встал и подошёл к окну. Он смотрел на город — на крыши, на шпили, на людей, которые сновали внизу.