Книга "Секир Башка". Или телохранитель для императора, страница 4 – Дина Хоуп

— В ресторане? — удивилась Яр.

— Да, она повар. Лучший в Асведиане. Открыла свой ресторан — первая женщина в империи, которая осмелилась. И готовит так, что пальчики оближешь.

Яр проводила стражника взглядом. Дверь закрылась.

Дурацкое письмо, — сказала она себе, когда грохот замка затих. — Дурацкое слово «секир башка». Никто его не поймёт. Но хоть написала.

Она не знала, что это слово станет её спасательным кругом. Пока что это был просто крик отчаяния.

Яра откинулась на солому, гремя цепями.

Сейчас оставалось только ждать.

И, может быть, молиться тому богу, который, если верить стражнику, здесь вообще существовал. Хотя на бога Яр никогда не рассчитывала.

Она закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон.

Сон пришёл не сразу. Сначала была темнота, потом — обрывки звуков, запахов, лиц. Яр лежала на соломе, и сознание само потянуло её туда, откуда она пришла. В тот самый вечер.

…Она сидела на продавленном диване в своей холостяцкой квартирке на окраине города. Форма висела на спинке стула, пустая кружка из-под пива стояла на подлокотнике. На экране телевизора Киану Ривз с невозмутимым лицом укладывал очередного злодея в «Джоне Уике».

— Четвёртый раз, Яр, — сказала она себе, потягиваясь. — Тебе не кажется, что пора сменить кино?

— Какое кино? — ответила она же вслух. — Это классика. Боевик на ночь — залог здорового сна.

На самом деле она спала плохо уже вторую неделю. Скоро отпуск — целых тридцать дней свободы. И вместо радости эта свобода вызывала тупую тревогу. Родных не было — мать умерла пять лет назад, отца она никогда не знала. Сослуживцы — да, друзья, почти семья. Но у каждого своя жизнь, и в отпуске они разъедутся кто к жёнам, кто к родителям, кто к детям. А она останется одна в этой квартире с кактусом на подоконнике.

— Не ной, Яр, — приказала она себе. — Ты справишься.

Она встала, прошлёпала босыми ногами на кухню, открыла холодильник. Там стояла недопитая бутылка тёмного крепкого пива — любимого, «как у пацанов». Достала, отхлебнула прямо из горла, поморщилась — выдохлось немного. Всё равно пить.

На подоконнике сиротливо топорщился старенький кактус, подаренный кем-то из взвода. Она полила его остатками воды из графина.

— Ты, кактус, хоть не предашь, — сказала она растению.

Яр было двадцать семь. Срочную она отслужила десять лет назад, а потом подписала контракт — сначала в мотострелковых, потом перевелась в инструкторы по рукопашному бою. Не самая высокая должность, но свою работу она любила. «Бабушка Яр», — дразнили её новобранцы. А она учила их бить так, чтобы противник не вставал.

Сослуживцы её уважали. На учениях прикрывали спину, в казарме называли «командир» и не лезли с глупыми шутками про баб в армии. Один раз, правда, новенький прапорщик ляпнул что-то про то что «женщины-слабое место на войне». Яр ответила ему учебным ножом, пришпилив рукав формы к мишени. Больше он не шутил.

— Яр, ты чудовище, — смеялся её напарник Сергей, позывной «Серж». — Нормальные женщины дома котят гладят.

— А я ненормальная, — подмигнула она. — Повезло вам.

Сергей был её лучшим другом. Вместе они прошли две командировки, вместе вытаскивали друг друга из передряг. Он знал, что она одна, и иногда звал на ужин к себе домой — жена у него была отличная, готовила пельмени. Но в гостях Яр чувствовала себя чужой. Счастливые семейные фотографии, детский смех — это было не её.