Книга "Секир Башка". Или телохранитель для императора, страница 3 – Дина Хоуп

— Я не Джулия, я — её сестра-двойняшка из далёкой страны, — бормотала она, репетируя. — Звучит бредово.

— Я — богиня, вселившаяся в её тело, — другой вариант. — Ещё хуже.

— Я — попаданка из другого мира, помогите, — третий. — В этот точно никто не поверит.

Она вздохнула и решила действовать по обстоятельствам.

Под вечер — судя по тому, как потускнел свет — стражник пришёл снова. Другой, помоложе, с любопытными глазами. Он поставил поднос уже без плевка и собрался уходить.

— Стой, — сказала Яр. — Как тебя зовут?

— А тебе какая разница? — парень нахмурился.

— Чисто из любопытства. Вдруг это моё последнее желание — узнать имя симпатичного стражника?

Он покраснел. Не ожидал.

— Милослав, — буркнул. — А что?

— А то, Милослав, что я хочу написать письмо. — Яр говорила ровно, спокойно, как с новобранцами. — Той, кого я обидела. Софии. Хочу попросить у неё прощения. Перед смертью, так сказать, очистить совесть. Разве это не по-христиански?

Стражник замялся.

— Не положено. Ты заключённая.

— Милослав, — Яр вздохнула. — Посмотри на меня. Я в цепях, за решёткой, меня будут судить и, скорее всего, казнят. Какое зло я могу причинить бумажкой и пером? Наоборот, это будет доказательством моего раскаяния. А вдруг император смягчится?

Парень колебался. Яр добавила:

— Я тебе даже медаль нарисую, если поможешь. Или денег дам. Ну… когда выберусь. — И усмехнулась. — Ладно, шучу. Пожалуйста.

— Бумагу и чернила тебе никто не даст, — сдался стражник. — Но если хочешь написать на клочке... У меня есть клочок и огарок.

— Договорились.

Через десять минут у Яр в руках был обрывок серой бумаги размером с ладонь и крошечный карандашный огарок. Стражник стоял у двери и смотрел, как она пишет.

Яр задумалась. Что писать? Что она попала в чужое тело? Её поднимут на смех. Что она невиновна? Кому какое дело. Ладно, буду писать, что в голову придёт. Главное — честно.

Она вывела несколько корявых строк, потом зачеркнула, потом написала снова. Рука дрожала. В конце вдруг, сама не ожидая, вывела странное слово: «секир башка». Оно вырвалось само, как ругательство, как мольба. Из детства, из казармы — так говорил её первый командир: «Сделаем тебе секир башка, если не научишься стрелять».

— Чёрт с ним, — прошептала Яр, складывая бумажку. — Пусть будет, что будет. Хуже уже некуда.

Вот что получилось:

«Уважаемая госпожа герцогиня.

Не знаю, прочтёте ли вы это. Не знаю, зачем я пишу. Наверное, от безысходности.

Я проснулась в темнице в теле женщины по имени Джулия. Говорят, она хотела вас отравить. Я ничего этого не помню, потому что я — не она. Я понятия не имею, как сюда попала и что происходит. Меня зовут Я… (дальше неразборчиво, потому что рука дрожит), но какая разница?

Мне страшно. Я не хочу умирать за то, чего не совершала. Если вы хоть сколько-нибудь способны на милосердие — помогите. Или хотя бы дайте мне шанс объясниться.

А если нет — то пусть мне сделают секир башка, и к чёрту всё.

С уважением, Джулия (но я не она)»

— Отдашь Софии? — спросила она Милослава, протягивая сложенную бумажку. — Лично в руки. Это важно. Может быть, вопрос жизни и смерти.

— Тебе и так смерть грозит, — заметил стражник, пряча письмо за пазуху. — Но ладно, передам. Мне герцогиня, в отличие от тебя, нравится. Она нас бесплатно кормила в своём ресторане на той неделе.