Книга Академия ядов, страница 76 – Елена Станиславская

— До свидания, – эхом повторила Тьяна.

— Не держи на меня зла, Марувий, – сдавленно произнесла Осслава. – Я защищаю семью. Ты знаешь.

Она уже говорила это, но тогда слова звучали иначе. Несколько часов назад мать Мару защищала семью от посторонних, а сейчас – от своих. От собственного сына. Тьяне вспомнились многочисленные статуи в гостиной, и она подумала: не их ли хозяйка дома в первую очередь считает своей семьей? Великий древний род, чью репутацию надо стеречь пуще драгоценностей. Пуще всего.

Спустившись с каменных ступенек, Тьяна и Мару медленно побрели по улице. За руки они больше не держались, но шли близко и иногда соприкасались рукавами. Мокрый асфальт отражал фонари – две пары ног шагали по их искаженному свету. Ночь казалась бесконечной, и все-таки глубокая небесная тьма постепенно покрывалась предрассветной патиной.

— Надо было соглашаться на булочки и чай. – Тьяна скривила губы в усмешке.

— Как ты? – спросил Мару.

— Устала, и ноги болят.

— Я не об этом.

— Хочешь понять, не боюсь ли я тебя? После того, что узнала? – Она пожала одним плечом и ответила: – Не боюсь. Я видела парочку сумасшедших, они были не такие, как ты.

— Тогда, – он глубоко вдохнул, – продолжим.

— Спасать мир? – насмешливо уточнила Тьяна.

— Мир и тебя. Только в обратном порядке. Думаю, я понял, что имела в виду Яблонька. Когда говорила про змею в тени. Про то, что избавит тебя от «Любомора».

Тьяна застыла, и Медовичу тоже пришлось остановиться. Окинув его взглядом, она медленно произнесла:

— А я, кажется, знаю, где спрятано то, что ты ищешь. То, что спасет мир.

— И где же оно?

Они смотрели друг другу в глаза. Неотрывно и с вызовом: кто первый заговорит?

— Ну, – Тьяна загадочно улыбнулась, – чтобы найти это, тебе понадобится лопата. А что нужно, чтобы избавить меня от «Любомора»?

— Совсем немного. – Мару склонил голову набок. – Мне надо влюбиться в тебя, Островски. Вот и все.

Тьяне показалось, что мокрый сияющий асфальт поплыл под ногами, но она заставила его остановиться – придавила тяжелым взглядом, нахмурилась и медленно подняла глаза на Мару.

— Глупая шутка.

— Была бы глупой, если б я шутил.

Голос Медовича звучал раздражающе спокойно. Тьяна тронула шляпку, дернула головой и скрестила руки на груди. Ее мысли превратились в муравьев: они пытались выстроиться в стройную цепочку, но в их рядах царил хаос. В словах Мару не было смысла – или Тьяна не видела его.

— Значит, твоя мать права. Ты сумасшедший, – жестко произнесла она. – Решил пожертвовать своей жизнью? С чего вдруг? – Тьяна резко вдохнула от негодования. – А, понимаю! У вас, богатеньких мальчиков, такое бывает. Настолько хорошо живете, что аж скучно становится. А тут – превосходный повод. – Ее затрясло. Подавшись вперед, Тьяна наставила на Мару указательный палец: – Так и знай, Медович, я не позволю. Не дам в меня влюбиться. Буду вести себя мерзко и подло, перестану тебе помогать и…

Мару мягко сжал ее запястье – и Тьяна потеряла финал гневной речи. Горло перехватило, к щекам хлынул жар. Взгляд убежал в сторону. Опустив ее руку, Медович с насмешливой укоризной сказал:

— Ты же пробовала драники тетушки Ласки. Я готов жить ради этих драников до ста лет.

— Тогда – как? – выдохнула Тьяна, снова подняв на Мару глаза. – Что это за план такой: влюбиться в меня и не умереть?