Книга Академия ядов, страница 73 – Елена Станиславская

В конце первого круга одну из учениц, Пашню Норов, забрали туда на лечение. Год для Пашни начался неплохо, но к лету она вдруг сильно увлеклась насекомыми: ловила, отрывала им лапки, крылья и хоботки, а после складывала маленьких мертвецов в карманы. Когда там не оставалось места, дохлые мухи и жучки переваливались через край: то в столовой кучка обнаружится, то по библиотеке растянется хитиновый след. Это пугало некоторых учениц, и настоятельница приняла меры. Приехали три женщины в белом, крепкие и мрачные, схватили Пашню, проволокли по коридору и затолкали в машину с решетками на окнах. Пока ее тащили, Норов вертелась и кричала – дико, будто теперь у нее самой отрывали конечности. Кто-то из учениц пропищал: «А ее вылечат?» – и мастерица-переводчица, осенив себя знамением ликов, ответила: «Из Арки, говорят, самый короткий путь в сонм». Что в итоге стало с Пашней – Тьяна не знала. В ее сердце и голове было не так много места для сокружниц: все занимали яды, переводы и академия Старика.

— Как договаривались. – Медович, вручив водителю горстку золотников, протянул руку Тьяне. – Идем. Мать в ужасе, но ждет нас.

Осслава, запахнувшись в струящийся изумрудный халат, стояла на пороге. Глаза в пол-лица, руки прижаты к груди. Увидев Тьяну, женщина ахнула, мягко обхватила ее за талию и повела в дом. Мару объятий не досталось – лишь строгий взгляд через плечо.

Перешагнув через порог, Тьяна вдохнула аромат свежих цветов, старого дерева, духов, теплых булочек и маревского чая. Запах уютного дома. Тело, наконец оказавшись в безопасности, превратилось в медузье желе, и Тьяна едва устояла на ногах.

— Всемогущие лики! – воскликнула Осслава. – Во что ты втянул бедную девочку, Марувий?

— Я…

— Ни слова, – тотчас оборвала хозяйка дома. – Сначала нужно привести вас в порядок. Это что, кровь? – Она уставилась на пол, где появились черно-алые следы. – Надо вас отмыть и обработать живокамнем. Архар, помоги Марувию. Яришка, набери воду в нижней ванной.

Только теперь Тьяна заметила, что за спиной Осславы стояли слуги – пять или шесть человек. Где они прятались в прошлый раз? Получив команды, двое из них кинулись в разные стороны: белобрысая девушка-тростинка юркнула под лестницу, а приземистый бородач шагнул к Мару. Третий слуга, полный юноша лет двадцати, поймав мимолетный взгляд хозяйки, устремился на второй этаж. Посмотрев ему вслед, Медович отмахнулся от бородача:

— Не надо, Архар, я сам.

Тьяна, покосившись на Мару, позволила Осславе увести себя. Идти далеко не пришлось: под лестницей обнаружилась дверца, а за ней – ванная комната. В доме Медовичей она, должно быть, считалась маленькой, однако у Тьяниных родителей была вполовину меньше.

Осслава тотчас усадила гостью на мягкую скамью и опустилась рядом, дожидаясь, пока Яришка наберет ванну. Массивная чаша, стоящая на львиных лапах, была отделана под бронзу. На полках слева лежали стопки белых полотенец, столь пушистых, что напоминали облака. Справа поблескивали хрустальные флаконы с маслами и шампунями. Пахло можжевельником.

Закрутив вентили, Яришка подняла взгляд на хозяйку.

— Принеси гостье сорочку, халат, белье и домашние туфли.

Когда служанка вышла, Осслава потрогала воду и удовлетворенно кивнула. Тьяна заметила, что на халате женщины, прямо на искусно вышитых листьях мяты, появились безобразные пятна. Накатил стыд, но у Тьяны получилось отогнать его: если она начнет извиняться за вещи, то не скоро доберется до ванны. В конце концов, халат-то еще можно было спасти, а вот золотое платье, сумочка и накидка канули к Хозяину последнего пира.