Книга Академия ядов, страница 77 – Елена Станиславская

— Не самый плохой, – на губах Медовича мелькнула улыбка. – А что насчет лопаты?

— Это лишь догадка, – призналась она и пошла вперед, стараясь не смотреть на Мару. Но ее взгляд так и тянулся к нему. Все еще улыбается или уже нет? Притворяется или говорит всерьез? У него действительно есть план или Медович бредит? – В хижине я увидела фотографию. На ней были Яблонька и Ястребог.

Боковым зрением Тьяна уловила замешательство на лице Мару и почувствовала, как приятное тепло растекается за ребрами: у нее получилось удивить его.

— Они были знакомы. – Вспомнив, как юная Яблонька льнула к основателю академии, Тьяна уточнила: – Близко знакомы. А если учесть, какое дерево растет на могиле Остора Ястребога и что высечено на его стеле… – Она подняла брови и многозначительно посмотрела вдаль.

— Молодец, Островски.

За ребрами потеплело еще сильнее, но Тьяна приказала себе сосредоточиться на делах и целях. Она и так слишком поддалась эмоциям. Все эти переглядки, касания и тепло в груди. Лишнее, совершенно лишнее. В конце концов, кто в кого тут должен влюбиться? Тьяна невесело усмехнулась.

— Остается понять, как раскопать могилу у всех на виду, – произнесла она.

— По принципу фокусника. Сделать так, чтобы зрители смотрели в другую сторону.

Тьяна задумалась. Прохладный ветер, остудив щеки, залез за воротник сорочки и начал пересчитывать ребра. Обхватив себя, она сказала:

— Твоя сестра хочет устроить вечеринку. Сегодня в десять. Как думаешь, получится созвать на нее студентов? Если не всех, то большинство?

— Поверь, там будут все. Когда Медовичи приглашают, им не отказывают.

— Ну да, даже бесполезные таланты иногда пригождаются, – хмыкнула Тьяна.

Проходя мимо булочной, она замедлила шаг и потянула носом: у входа плавал аромат выпечки. Пекарь, ранняя пташка, уже принялся за дело. Мару тотчас повернул к двери, постучал согнутым пальцем по табличке «Закрыто» и показал сквозь стекло золотник. Створка отворилась, и теплая душистая волна окружила Тьяну: свежая опара, корица, сахарная пудра и ежевичное варенье. Пекарь сурово посмотрел из-под черно-седых бровей – вот ведь, отвлекают от работы! – но ругаться не стал. Глянув ему за плечо, Тьяна увидела стол с раскатанным блином теста и печи, заполненные буханками. Одной рукой пекарь взял монету, а другой протянул бумажный кулек с парой пончиков. От них несло живым жаром. С румяных боков сыпалась белая пыльца. У Тьяны рот наполнился слюной.

— Вечно вы, гуляки, ко мне стучитесь, – пробурчал пекарь, закрывая дверь: в его голосе звучали и недовольство, и гордость.

Мару разделил добычу, и они с Тьяной пошли дальше. Не заметив, как проглотила половину пончика, она продолжила прерванный разговор:

— Значит, студентов мы отвлечем с помощью вечеринки. А что делать с мастерами?

— Мастеров тоже.

Тьяна представила, как Зорич деревянно пританцовывает под жас, и фыркнула, подняв облачко сахарной пудры.

— Как ты себе это представляешь? Мастера и студенты развлекаются вместе? Помню: когда Медовичи приглашают, никто не отказывается, но…

— Я имел в виду другое. Если на вечеринке что-то случится, Зоричу и остальным придется вмешаться.

— Пожар? – предположила Тьяна.

— На сегодня с нас хватит огня. Придумаем что-нибудь другое.

— Надо бы устроить вечеринку подальше от могилы.