Книга Академия ядов, страница 51 – Елена Станиславская

— Как? Вы не останетесь на ужин? Слишком рано для клубов.

При слове «ужин» у Тьяны крутануло желудок. Перед глазами встали толчонка и индюшатина, отправленные в мусорку, и рот наполнился слюной.

— Мы не голодны. К тому же не хотим опаздывать. А твои ужины – дело не быстрое. – По пути к двери Мару зачем-то подцепил покрывало, изящными волнами ниспадающее с кресла, и повесил его поверх накидки.

— Тогда в следующий раз. Тьяна, я тебя приглашаю, – с напором произнесла Осслава. – Можешь прийти без Марувия, раз он ничего не смыслит в удовольствиях.

Подавив чувство голода, Тьяна улыбнулась и кивнула.

— Благодарю. За приглашение и за платье. – Вспомнив про духи, комплименты и теплый прием, не считая револьвера, она тихо добавила: – За все.

На улице сгустились сумерки, зажглись фонари, и дома окрасились уютом горящих окон. Прохлада опустилась на город, но Тьяне не хотелось кутаться в накидку. Мимо неспешно проплыл таксомотор – явно надеясь на вскинутую руку. Не решившись остановить его, Тьяна посмотрела на Медовича. Он щурился и зевал, прикрывая рот кулаком.

— Поймаем машину?

— Слишком рано для клубов. – Мару повторил слова матери. – Прогуляемся. Через парк. Тут недалеко.

— Тебе не кажется, что я слишком разряжена для прогулок? – возразила Тьяна.

— Нет, ты чувствуешь себя разряженной. Это видно. Тебе надо привыкнуть к одежде. – Взгляд Мару медленно скользнул по Тьяне сверху вниз: он походил на свет фонаря в руке человека, который что-то ищет. – Для нашего плана было бы лучше, если бы ты выглядела попроще, а не… – Медович замял какое-то слово и, хмыкнув, уставился в небо. – Вы с мамой усложнили мне задачу.

— Понимаю, – бросила Тьяна: в голосе прозвучало раздражение, хотя ей не хотелось этого – возможно, в недовольной интонации следовало винить голод. – Ты думаешь, в таком виде сложнее изображать несчастную девушку. Я так не считаю. Дело не в платьях, даже не в происхождении. Каждая может стать жертвой.

Мару снова посмотрел на нее, внимательно и долго.

— Я не говорил, что сложнее будет тебе. – Он устремился вперед, туда, где высился окруженный деревьями кусок скалы. И добавил через плечо: – Хотя мне нравится ход твоих мыслей, Островски.

Пустое раздражение схлынуло, и Тьяна почувствовала себя лучше. Нагнав Мару, она прямо сказала:

— Мы успеем зайти куда-то на ужин? Я голодна.

— Разумеется. И не «куда-то», а в лучшее место во всем Вельграде.

Тьяна заметила, как дрогнул край медовического рта. Когда она впервые увидела Мару, то решила, что его лицо всегда сохраняет надменное выражение – и ошиблась. Пусть Медович не сверкал зубами, как Еникай, иногда на его губах появлялся намек на улыбку – искреннюю, идущую от сердца. В такие моменты его черты преображались: словно пустые ложбинки в камне заполняла мерцающая вода. Тьяна внезапно подумала, что хотела бы увидеть, как Мару смеется. Запрокидывает ли он голову? Прикрывает ли рот рукой? А может, в этот момент Медович с изумлением и восторгом смотрит на собеседника: надо же, ты сумел меня насмешить.

Отогнав странные мысли, Тьяна решила поговорить о насущном.

— Только я… – Она замялась: как бы лучше преподнести свое невежество? – Я не разбираюсь в приборах.

— В каких приборах? – Мару бросил на нее озадаченный взгляд.