Книга Академия ядов, страница 48 – Елена Станиславская

Тьяна изобразила заинтересованность, исподтишка наблюдая за рукой с револьвером.

— Та девица называла моего сына полным именем, хотя он никогда не представляется Марувием. А еще она выглядела как девушка из нашего круга – тоже подозрительно, учитывая, что сын ненавидит высокое сословие.

Тьяна натянуто улыбнулась.

— Меня зовут Осслава Медович. – Женщина сделала пару шагов и положила револьвер на комод.

Это явно была уловка: стоило гостье метнуться к оружию или хотя бы задержать на нем взгляд, и Осслава, не мешкая, воплотила бы свою угрозу в жизнь. Тьяна сфокусировалась на лице женщины.

— Как ты уже поняла, – продолжила Осслава, – я хозяйка этого дома, мать Марувия и единственная, кому он позволяет так себя называть.

Тьяна кивнула и, в попытке растопить лед, поинтересовалась:

— Любите духи с дурманом?

— О да, обожаю их. Они звучат, как… – Осслава задумалась.

— Как летняя ночь, – тихо произнесла Тьяна.

— Да. И как женщина, которой все восхищаются, – подхватила мать Мару.

— И как оберег от плохих людей.

— И как любовь.

В гардеробной на миг повисла тишина.

— Значит, тебе нужно платье? Только не говори, что хочешь надеть это. – Мать Мару кивнула на пуф. – Оно слишком простое. Давай-ка посмотрим…

Распахнув один из шкафов, она пробежала пальцами по висящим нарядам, будто по клавишам, и извлекла самый звучный аккорд – роскошнейшее платье. Стоило Тьяне увидеть его, как годы уговоров – «меня совсем не интересуют наряды» – канули к Хозяину последнего пира.

Невесомая ткань сияла и струилась в руках Осславы, точно живое золото. На вырезе переливался узор из металлизированных нитей и стекляруса, напоминающий звездопад. Подол украшала легчайшая бахрома: Тьяна уже видела, как она разлетается при каждом шаге, приоткрывая колени – кокетливо, но не вульгарно.

— Примерь. – Протянув платье Тьяне, мать Мару подошла к комоду. – И не забудь выбрать туфли, аксессуары, а главное – аромат. – Она указала на духи с дурманом. – Иначе образ будет неполным.

Прижав к себе платье, Тьяна дотронулась до флакона кончиками пальцев – и ощутила прохладу, легкую шероховатость и хрупкость материала. Он и правда напоминал на ощупь цветок – только застывший, остекленевший, словно заколдованный. Она вспомнила свой крохотный пузырек, добытый Властой, и отчетливо осознала: вот она, разница между ее миром и миром Медовичей.

— Возьми их, – сказала Осслава, наблюдая за ней.

Тьяна хотела отказаться, но мать Мару подняла руку:

— Возражения не принимаются. Это подарок. Должна же я как-то искупить то, что угрожала гостье моего сына.

Озарив Тьяну улыбкой, Осслава подхватила револьвер, вышла из гардеробной и прикрыла дверь.

Из коридора донеслось:

— Марувий, ты дома?

Тьяниных губ коснулась усмешка: верь, но проверяй. Если Мару не отзовется, в замке наверняка щелкнет ключ. Расстегивая пуговицы на кителе, Тьяна подкралась к створке и прислушалась.

— Мама? – Приглушенно донеслось снизу; по лестнице застучали торопливые шаги. – Почему ты не на благотворительном ужине?

— Я оттуда сбежала. Скука была смертная.

— Зачем тебе револьвер? – В голосе Мару зазвенело напряжение.

Тьяна скинула китель, стянула галстук и принялась за жилетку.

— Я защищаю дом, – гордо ответила Осслава. – Защищаю нас.

Шаги стремительно приблизились к гардеробной, и Тьяна попятилась. Пальцы вцепились в края расстегнутой рубашки, пытаясь запахнуть ее. Загорелись щеки, в животе запекло: будет совсем, совсем некстати, если Медович зайдет сюда и застанет ее в таком виде.