Книга Академия ядов, страница 54 – Елена Станиславская

Пока она смотрела на огни и размышляла, Медович уже успел растянуться на покрывале и смежить веки. Его лицо стало расслабленным, почти нежным, а дыхание – глубоким и мирным. Тени от длинных ресниц, словно потеки туши, застыли на щеках. В кудрях вспыхнул светлячок – и улетел.

— Ты не мог поспать дома? – мягко усмехнулась Тьяна, разглядывая Мару.

— Дом моей матери – для долгих ужинов и продолжительных снов, а мне надо всего полчаса, – пробормотал Медович. – Последи за временем, Островски.

Тьяна молча кивнула. Она чувствовала себя очень странно и не могла понять: нравится ей это или нет. Плыли-пылали огни. Покачивались, словно мачты, далекие шпили. Согревающе пахло хвоей. У Тьяны немного кружилась голова, а тело превращалось в воздушную ярмарочную вату. Медович что-то сделал с ней… Заворожил вечерним городом. Пробудил новые чувства. Одурманил.

Тьяна сама не заметила, как достала флакон. Парфюмерное облачко вырвалось из стеклянного цветка и медленно осело на них с Мару. Аромат дурмана разлился в воздухе.

«Что я делаю?» – с ужасом подумала она. Флакон выскользнул из пальцев и упал на дно сумочки. Тьяна мотнула головой, словно пытаясь отогнать недоброе видение. От ее поступка тянуло холодом, тьмой, ночной канавой, куда падают и больше не выбираются. Неужели она действительно решила влюбить в себя Медовича – и убить его? Или влюбить – и не убивать? Даже под дулом револьвера Тьяна не ответила бы на эти вопросы. Она редко действовала по наитию, стараясь думать наперед, но сегодня был необычный день. Впрочем, каждый день теперь, после укола иглы с «Любомором», был необычным. Все обыденное, нормальное и предсказуемое ушло из Тьяниной жизни.

Мару не проснулся, когда она распылила духи – лишь глубже вдохнул, двинул туда-сюда глазными яблоками и протянул сквозь сомкнутые губы: «Мм». Возможно, он узнал аромат. В конце концов, дурманным парфюмом пользовалась его мать. Интересно, слышала ли она легенду про искусниц? Верила ли в нее? Тьяна – нет. Что не помешало ей применить духи, когда она на секунду, всего на секунду допустила мысль, что Медович может стать ее спасением.

Тьяна уже думала в подобном ключе – только о Еникае. Увы, он оказался слишком мил, добр и простодушен, так что она отбросила темные мысли: видят лики, «Любомор» еще не прикончил ее совесть. С Мару все было не так однозначно, хотя убивать его Тьяна, разумеется, не желала. Просто он не был милым. Добрым, вероятно, тоже. И уж точно не отличался простодушием. А еще Медович слегка раздражал Тьяну. При виде его она чувствовала, как внутри что-то ворочается с боку на бок и никак не может улечься. Ей было неспокойно с Мару, но не убивать же его за это?

Возможно, Тьяне действительно следовало поискать кого-то на роль жертвы. Человека, способного влюбиться в нее. Да еще такого, чтобы совесть молчала, когда он умрет.

Получалось, что ей нужен был очередной подлец, но тут крылась загвоздка. Хорошего парня досадно убивать, зато проще влюбить. А вот всякие негодяи редко способны на нежные чувства, зато и приносить их в жертву не так стыдно. Тьяна глубоко задумалась.

Минут через пятнадцать, когда Мару потянулся и сел, она спросила:

— У тебя, случайно, нет смертельно больных друзей?