Книга Академия ядов, страница 213 – Елена Станиславская

— Поедешь с нами?

Тьяна почувствовала, как напряглись мышцы Мару.

— Я тут поразмышлял над твоей проблемой, – добавил мастер. – Уверен, мы сможем решить ее. Помнишь, я сказал тебе: мухштапани стогакхе нес. Похоже, так и есть. Боги послали меня. Я могу спасти твою жизнь.

Слова кольнули в сердце, но Тьяна не позволила им попасть в голову.

— Прошу вас, – твердо произнесла она, – отпустите ее.

— Кого предложишь взамен?

— Вам не нужен заложник, – вступил Мару. – Это отягощающее обстоятельство. Вас казнят.

— Чтобы казнить, надо поймать.

— Корний, послушайте, ваша заложница – не только настоятельница Девы, но и мать Млады Требух. Вы говорили, что сожалеете о ее смерти. Если это действительно так…

— Мать Млады, – повторил Крабух; приблизившись к Устии, он заглянул ей в лицо и снова посмотрел на Тьяну. – Так, так. Интересно. А не она ли отравила тебя?

Соображал мастер быстро, этого было не отнять. Тьяна замялась, взвешивая, соврать или сказать правду, – и в следующее мгновение поняла, что замешательство стало для Крабуха ответом.

— Значит, она. – Мастер покивал с задумчивым видом. – В идеале ее должны приговорить к отравлению, но есть несколько «но». Статус настоятельницы. Личная трагедия. Набожность. Смертная казнь ей вряд ли светит, да и в тюрьму может не сесть. Защитники продавят невменяемость, положат в Арку, а оттуда не так уж и сложно выйти.

Нехорошее предчувствие, будто капля горячего воска, обожгло Тьяну.

— Возможно, господин Медович прав, – Крабух взглянул на пузырек с «Кровобегом» в своей руке, – нам не следует брать заложников.

— Не надо! – У Тьяны сдавило горло.

Все произошло быстро. Раздвинув пальцами губы Устии, Крабух сунул ей в рот горлышко флакона. Настоятельница зажмурилась, но покорно запрокинула голову и сделала глоток. Шея задергалась, принимая порции яда. Опустив нож, Некос скользнул в сторону.

— Ааа! Аааа! – прерывистый вопль Лики полетел над побережьем.

— Закрой ей глаза! – бросила Тьяна Еникаю и сама, оттолкнув Мару, метнулась к сокружнице.

Крик оборвался. Младшая Требух обмякла, но осталась в сознании. На белом лице, перекошенном гримасой ужаса и боли, метались воспаленные глаза. Еникай мягко опустил ее на землю, Тьяна села рядом. Положив голову сокружницы себе на колени, она склонилась над ней и зашептала:

— Не смотри, не смотри, нельзя смотреть. – А потом с губ сами собой посыпались имена ликов: – Светлая Олонь, Старая Рода, Синеокая Дарка.

Им поклонялись родители.

До слуха долетели бульканье и хрип. Тьяна зажала Лике уши.

Можно было догадаться. Нужно было догадаться! Крабух жил и действовал по своим правилам. Запросто пускал в ход яды. Вершил правосудие по-сектантски.

Тьяна продолжала шептать, прижимаясь к Лике:

— Светлая Олонь, Старая Рода, Синеокая Дарка. Услышьте мольбу, будьте милостивы да примите в сонм новую душу, несмотря на грехи.

Загудел мотор, заплескались волны, но постепенно все стихло. Подняв взгляд, Тьяна увидела Мару, Гнев и Еникая. Они сидели рядом и молча смотрели на нее. Боковое зрение уловило черную фигуру, лежащую в блестящей темно-багряной луже. Луна плескалась в крови.

— Отведу Лику в Погреб, – встряхнувшись, сказала Тьяна, – побуду с ней до утра, а когда откроется врачевальня, провожу туда.

— Я с тобой, – вызвался Еникай. – Вряд ли Лика сможет идти. Я понесу ее.