Книга Академия ядов, страница 215 – Елена Станиславская

— Тебе надо поспать. – Кора поправила подушку и помогла Лике лечь. – И тебе тоже не помешало бы. – Она бросила взгляд на Тьяну. – Там осталось немного отвара.

Тьяна покачала головой. Единственное, что она позволила себе, – забраться в кресло. Взяла зайца в руки, но быстро опустила на пол. Его наверняка связала Устия, а может, Млада. Ликины мертвецы. Ее семья, которой так быстро не стало.

Время шло, а младшая Требух не засыпала. Смотрела в потолок. Прерывисто дышала. Увещевать ее? Отвлекать болтовней? Обещать, что все будет хорошо? Тьяна не знала, что говорить, остальные тоже, и все молчали. Кора листала учебник, взятый со стола. Еникай смотрел в окно, обхватив себя руками, и хмурился. Тьяна пыталась разобраться в своих мыслях, но они по-прежнему напоминали размокшие и склеенные страницы.

За окном занялся рассвет, и только тогда Лика закрыла глаза. Дыхание выровнялось, лицо смягчилось. Тьяна сама не заметила, как подтянула колени к груди, свесила голову и позволила векам опуститься. Всего на мгновение. На один вдох. На один удар сердца.

Из тьмы выглянул Огний. Мертвый, но живой. С ввалившимися глазами и наглой ухмылочкой на иссохших губах.

Поправив мантию, он забормотал: «Помнишь, как я приснился тебе впервые? Помнишь, как начинался тот сон? Помнишь, помнишь. Обманула всех. Сказала, что ничего не видела. У южной потаскухи – ни совести, ни чести. Вот только себя не проведешь. Знаешь, что будет? Знаешь, знаешь. Сначала я умер, а теперь его черед».

— Все это сон? – Голос, жалобный и хриплый, принадлежал Лике.

Тьяна распахнула глаза и села. Комнату заливал яркий свет нового дня. Еникай дремал на коврике, закинув руки за голову. Кора кошкой свернулась в Ликиных ногах.

— Все это сон? – Младшая Требух не мигая глядела на Тьяну. – Мама не травила тебя, не умирала и Млада тоже жива?

Кора вздрогнула и подняла всклокоченную макушку. Зашевелился на полу Еникай. Тьяна проглотила шершавый камень, возникший в горле, но так и не смогла ничего сказать. Покачала головой.

— Тогда я еще посплю. Может, когда проснусь в следующий раз, все это окажется сном. – Лика закрыла глаза.

В дверь постучали, и Тьяна по звуку поняла: пришел старший мастер.

Встала. Открыла.

Вместе с Зоричем в комнату ввалились врачеватели с носилками. Осмотрев Лику, они озадаченно переглянулись и подняли ее.

— Что вы собираетесь делать? – Тьяна вдруг испугалась, что младшую Требух отправят в Арку, и преградила врачевателям путь.

— Помыть, накормить и дать выспаться с грелкой под боком, – ответила крепкая женщина, которую Тьяна раньше видела в часовне. – У девочки, по всей видимости, психогенный паралич^[37].

Слова прозвучали достаточно убедительно, а главное, дружелюбно, и Тьяна уступила врачевателям дорогу.

— Завтра на первом пароме, – заговорил Зорич, – мы с вами, Островски, отправимся в Сыскарное отделение Вельграда и не покинем его до тех пор, пока вы не расскажете обо всем. Обо всем, – подчеркнул он.

— Завтра? – уточнила Тьяна.

Старший мастер сжал пальцы, обтянутые серой тканью.

— Такова личная просьба Марувия Медовича: дать вам день отдыха после пережитых потрясений. – Тон Зорича выдавал: он не верил, что Тьяна нуждается в передышке. – Я решил оказать ему услугу. Тем более сегодня я занят.

— Встречаетесь с семьями Морши и Полока? – предположил Еникай и, судя по поджатым губам старшего мастера, попал в цель.