Книга Кикимору вызывали?, страница 85 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Градоправитель, епископ и начальник порта глянули на него слегка насмешливо и уточнили:

— В ратушу, в таверну или к Оскару?

— Давайте к Оскару, – подумав, ответил дон Георгиос, – к нему ближе!

Вскоре развеселая компания расположилась на диванчиках дома де ла Ренте.

Высокий столик для полуденного кофепития был заставлен спешно принесенными служанкой закусками. На полу подле расположился увесистый кувшин с терпким сухим вином.

Четверо мужчин сидели полукругом, уже расслабленные и улыбающиеся, но ещё достаточно трезвые, чтобы обсуждать дела и быть уверенными, что они вспомнят содержание разговора следующим утром.

— А кстати, как там этот бастард франконского короля… Гастон вроде? Как ему супружеская жизнь? – с усмешкой спросил Оскар, накалывая на вилку кусочек запеченного цветного перца в пряном маринаде.

— О, а ты не слышал? – усмехнулся в ответ Фредди.

— Чего не слышал? – начальник порта наслаждался едой и не обратил внимания на подколку.

— Молодые в первую же ночь устроили тако-о-ой скандал! Стулья из окон только так и летали! Перебили всю посуду, разгромили дом, потом не менее страстно и громко мирились.

— Милые бранятся – только тешатся, – тонко улыбнулся епископ.

— На второй день брака муженек тихо собрал вещички и уехал из города по мадридской дороге, – продолжил капитан. – Женушка же теперь собирает битые стекла с клумб и утешается в компании подружек. По слухам, муженек поразил ее не столько мужской силой, сколько мелодичностью франконской брани, – поведал свежие сплетни Георгиос. – Соседи стражу вызвали, мои парни за боем быков всю ночь наблюдали.

Мужчины посмеялись над сравнением, но градоначальник все же спросил:

— Твои парни этого Гастона проводили хоть? Не хотелось бы ноту от Франконии получить…

— Проводили. Он не просто так вещички собирал, к наемникам подался.

— К наемникам? – нахмурился епископ. – А жену одну бросил?

— У жены есть родня, не пропадет, – отмахнулся капитан, – а бастард этот в ганзейский караван нанялся. Если не дурак, лет через пять сможет осесть где-нибудь в тихом месте, открыть лавочку, а то и трактир. После свадьбы с гишпанкой, да еще не титулованной, больше ему ничего не светит.

— Ну и дела… – пробормотал Альфредо.

— А что еще стряслось, о чем я не в курсе? – спросил Оскар.

— Так откуда ж мы знаем, чего ты еще не знаешь? – ухмыльнулся градоначальник, подливая себе из пузатого кувшина.

— Ну, вот про Гастона этого теперь знаю. Остальных всех франконских гостей спровадили без происшествий? – получив утвердительный кивок от капитана, начальник порта продолжил: – А свита инфанты что? Неужели все и вправду было тихо и чинно?

— Ну, не совсем, конечно. Один персонаж вылез по дороге, – начал Альфредо. – Паж молоденький. Пакостил по мелочи, портил косметику, табак в суп подсыпал. Потом опоил принцессу дурманящей смесью на полыни. Надеялся свадьбу сорвать, ему за это обещали заплатить.

— Вот сучий потрох! – гаркнул, не сдерживаясь, Оскар. – А что принцесса?

— Добрая у нас принцесса! – буркнул епископ, которому довелось того пажа исповедовать перед дальней дорогой.

— Добрая, – согласился градоначальник. – Парень ей чуть все дело не сорвал. Надеялся, что проспит инфанта пару месяцев, а она возьми да и проснись на третий день! И сразу же знала, кто и что ей сделал! Паренька гвардейцы прихватили, припугнули как следует, но оставили в свите. Даже во Франконию забрали. Ее высочество – добрая душа, воистину, – де Кантелли поднял кубок, словно произнес тост, и с чувством выпил.