Книга Кикимору вызывали?, страница 84 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

— Ступайте, дети мои, и да пребудет с вами благословение Господне! – воздел руки епископ Хесус.

Жених и невеста под руку спустились с алтаря и проследовали по расстеленной суконной «дорожке» мимо восторженной толпы. Их осыпали цветами, рисом, бросали под ноги мелкие монеты, которые потом подхватывали нищие. Доны и доньи, мсье и мадемуазель самых разных возрастов и внешних качеств, все как один нарядно одетые и улыбающиеся, махали платками, веерами и шляпами. Кто-то нетерпеливо начал выкрикивать поздравления или же просто радостные восклицания, где-то за спинами уже звенели гитары, обещая жаркую фиесту. Шум толпы потихоньку нарастал, превращая еще пару минут назад затихающую в напряжении площадь в гудящий улей.

Двое, идущие под руку по центральной дорожке, словно не замечали ничего из этого. Людовик улыбался довольно и задорно, словно ребенок, которому только что разрешили сесть за один обеденный стол со взрослыми. Изабель зарделась так нежно, как это могут делать только настоящие блондинки, и улыбалась, потупив глаза, то и дело поглядывая на своего жениха.

Аугусто стоял в толпе, наблюдающей за торжественной церемонией с улицы, у фонтана. Незачем ему было лезть в «ближний круг», да не особо-то и хотелось. Но пальцы столичный сыщик сложил так, чтобы в любой момент можно было бросить заклинание.

Карина сидела на бортике и гладила пальцами воду, готовая в случае чего тут же броситься спасать и убивать. Сержант – теперь уже старший сержант – тоже держал руку на рукояти. Просто на всякий случай.

Молодые прошли мимо возбужденной толпы и скрылись в недрах кареты. Сегодня их ждет еще один официальный ужин-прием, а уже через пару дней, пока фаза луны и погода на море благоприятствуют, корабль дофина отчалит обратно во Франконию. В Паризьене пройдет обряд бракосочетания. И, судя по блестящим глазам, красным скулам и мощнейшим магическим всплескам, исходящим от принцессы, брак этот будет добровольным и, вполне возможно, даже счастливым.

Что-то уже привычно заныло в груди, и Аугусто подавил постыдное ребяческое чувство.

— Отчего так опечалился вдруг, приятель? – спросил Пабло.

— Ничего. С чего ты взял, что я печален? Праздник. Почти свадьба. Все хорошо, никто ни на кого не покушается…

Оборотень посмотрел на старшего лейтенанта с отчетливым выражением «я что, по-твоему, слепой?». Помимо житейского опыта в том, что именно происходит между кикиморой и столичным гостем, истину волку подсказывало еще и тонкое обоняние – в конце концов, любовь пахнет, и еще как. Но Гомез пока ухмылялся про себя и помалкивал, не желая вмешиваться и усложнять жизнь голубкам.

— Наша работа тут закончена. Вернемся в участок? – спросил Аугусто и, дождавшись утвердительного кивка от оборотня и кикиморы, зашагал так быстро, словно его кто-то угостил молоком с огурцами.

Карина только удивленно моргнула глазом: чего это он?

Дон Георгиос де Кампанелло стоял рядом с друзьями среди толпы гишпанцев, провожающих флотилию франконского принца. Вот на борт под звуки труб поднялся принц. Следом за ним взошла принцесса. Ударили литавры, засуетилась свита… Как только убрали сходни, и флагман величественно поплыл к выходу из гавани, капитан магсыска махнул рукой и заявил:

— А вот теперь я напьюсь!