Книга Кикимору вызывали?, страница 82 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

В том, как она держала себя, в интонациях голоса, в плавности жестов и сиянии пронзительных глаз. Эта, вот эта самая женщина покорила сердце Людовика с первой минуты личного знакомства. Принц был несказанно счастлив видеть ее рядом. А мысль о том, что эта удивительная женщина – его невеста, приводила его высочество в трепет.

Он сам не ожидал от себя такого сильного проявления чувств. Полагал, что его интерес к невесте угаснет, едва она родит наследника и «запасного». Однако сейчас, глядя на сосредоточенное личико инфанты, Людовик вдруг понял, что ему хочется узнать о ней как можно больше! Разгадать загадку этой миниатюрной женщины, успевающей улыбаться хозяину дома, кивать своей дуэнье и строго грозить пальцем какому-то пажу в малиновой курточке.

На протяжении всего торжественного ужина принц сидел, наслаждаясь присутствием принцессы, забыв даже про вино. Когда Изабель протянула ему руку для приветственного поцелуя, дофин позволил себе не просто поцеловать воздух над ее затянутой в перчатку кистью, но действительно коснуться губами нежных пальчиков, спрятанных под тонким шелком.

Сердце мужчины так бешено стучало и кувыркалось в груди, словно ему снова было тринадцать, и он впервые в своей жизни узнал, что это такое – любовь к женщине. А быть может, и вправду только сейчас узнал, каково это – любить. По-настоящему.

* * *

Изабель весь день была собрана и сосредоточена: прибытие в Овьедо и знакомство с дофином должны, просто обязаны были пройти без сучка и задоринки. Она лучше многих знала, что такое первое впечатление, и ей не хотелось его испортить суетой и переживаниями.

К счастью, все прошло как надо: торжественный проезд по центральным улицам начался около четырех часов пополудни, и к шести она уже держала в руках символический ключ от города, улыбалась и махала толпе рядом с градоначальником де Кантелли. К восьми ей представили всех дворян и значимых людей Овьедо, церемонии были в основном окончены, так что к закату Изабель уже наконец вошла в обеденную залу, в которой ее терпеливо ждал жених.

Он… Изабель, на самом деле, было трудно сказать, чего же именно она ожидала. Конечно, она видела портреты – но кому, как не принцессе, знать, насколько художники порой приукрашивают изображаемого, чтобы угодить уважаемому заказчику. Умело прячут длинный нос, водянистые глаза или тяжелый подбородок. Припудривают морщины, прикрывают пышнейшим париком лысину, а то и заклеивают мушками прыщи.

Принц выглядел великолепно на портретах, но это совершенно не значило, что в жизни он будет столь же хорош. И – вопреки скрытым опасениям инфанты – в жизни дофин Людовик и вправду был хорош. Принцессе показалось, что весь он – от макушки до пят – чем-то похож на древнегреческую статую.

Если бы не напудренный парик, обилие белил и добавленная для красоты мушка над губой, принц мог бы служить моделью Праксителю! Как же ей захотелось стряхнуть с него пудру и парик! Впрочем… Быть может, ей удастся повлиять на парижскую моду? Чтобы видеть своего мужа без прикрас почаще?

Так, подождите, о чем это она? Изабель выполняла свой долг, вступая в этот брак. Ей не следовало думать о таких малозначительных и далеких во времени вещах. Следовало бы сосредоточиться на том, чтобы произвести благоприятное впечатление на будущего мужа! И никаких фантазий о том, как тот будет выглядеть без всей этой пудры, без одежды, в горячей пенной ванне… Совсем никаких!