Книга Иномирная колючка его высочества, страница 149 – Юлия Зимина

«Что произошло?! — панически билась мысль, перебирая десятилетия интриг. — Казна? Нет, там всё чисто. Контрабанда на северных рубежах? Устранение тех неугодных баронов? Или... или Октавия?»

Сердце лорда Тинариона пропустило удар. Если всплыла история с алхимиком и ядом... Он застонал сквозь стиснутые зубы. Нет, Октавия не могла быть такой неосторожной. Она не могла попасться!

Его дотащили до нижних ярусов канцелярии. Воздух здесь был сырым, пропитанным запахом сена и горящей смолы от факелов, торчащих в ржавых железных кольцах на стенах.

Гвардейцы остановились перед тяжелой, кованой решеткой одной из камер. Лязгнул засов. Решетка со скрипом отворилась. Воины разжали стальную хватку и толкнули советника внутрь. Он споткнулся, чудом удержавшись на ногах, и в этот момент за его спиной с оглушительным грохотом захлопнулась дверь, отрезая от свободы. Провернулся ключ. Гвардейцы, не сказав ни слова, развернулись и ушли, чеканя шаг.

Лорд Тинарион остался один.

Он медленно, с шипением разогнул затекшую, ноющую спину. Растер саднящие запястья. Его грудь часто и прерывисто вздымалась, сердце колотилось где-то в горле, гоняя по венам адреналин.

Он не поворачивался к выходу. Просто стоял, уставившись в глухую каменную стену камеры. Чувствовал под дорогими туфлями сено. Вдыхал смрад подземелья, к которому его легкие не привыкли. Темнота, разгоняемая лишь неровным светом факелов из коридора, давила на психику.

И вдруг... сквозь тишину подземелья прорвался звук. Тихий, жалкий, надрывный всхлип.

Советник замер. Его дыхание оборвалось. Кровь мгновенно застыла в жилах. Мужчина резко обернулся. Взгляд метнулся сквозь прутья решетки к камере напротив и намертво прикипел к темному силуэту, сидевшему на охапке сена.

На него за долю секунды обрушилась вся тяжесть этого мира. Небо рухнуло, раздавив амбиции, многолетние планы, жизнь.

— Октавия? — хрипло ахнул советник. Забыв о боли, он рванул к решетке, с невероятной силой вцепляясь побелевшими пальцами в холодные прутья. — Дочь!

Силуэт на сене вздрогнул. Женщина подняла голову, и дрожащий свет факела, падавшего из коридора, осветил ее лицо.

Из груди лорда Тинариона вырвался сдавленный стон. Даже в этом тусклом свете он видел, что стало с его единственной дочерью. С той, кто была для него дороже всего на свете, воплощением его величайшего триумфа.

Она изменилась до неузнаваемости. Лишение магического Света запустило необратимый, жестокий процесс угасания. Октавия постарела на глазах. Кожа, когда-то идеальная, теперь казалась землистой, обвисшей, лицо болезненно осунулось, обрисовав резкие тени на скулах. Роскошные темные волосы спутались и потускнели, а под остеклевшими, совершенно пустыми глазами залегли жуткие черные круги. От прекрасной, всесильной Императрицы осталась лишь жалкая, сломанная тень.

— Отец... — снова всхлипнула Октавия, ее голос был плоским, старческим. Она обхватила себя руками за плечи, дрожа то ли от холода, то ли от пережитого ужаса.

— Я... меня...

Лорд Тинарион судорожно выдохнул. Ему не нужны были долгие объяснения. Он слишком хорошо знал порядки Тиберия и видел перед собой результат самого страшного дворцового допроса.

— Тебя проверяли «Слезой ангела», — прошептал Первый советник, чувствуя, как рвется сердце на части, ведь он понимал, через что прошла его дочь.