Книга Иномирная колючка его высочества, страница 150 – Юлия Зимина

Октавия закрыла осунувшееся лицо трясущимися ладонями и зашлась в громких, надрывных рыданиях, сотрясавших ее истощенное тело.

— Это конец... — всхлипывала она сквозь слезы, раскачиваясь из стороны в сторону. — Это конец...

Пальцы лорда Тинариона, сжимавшие железные прутья, медленно разжались. Вся его былая сила, вся спесь, гордыня и чувство собственного превосходства испарились без следа, оставив лишь страх перед неизбежным. Ноги перестали его держать.

— Это конец, — эхом повторил советник.

Он тяжело привалился спиной к холодной, влажной каменной стене своей камеры и медленно, не в силах больше сопротивляться рухнувшей на него реальности, сполз по ней вниз, оседая на примятое сено.

64. Убаюканный Тьмой

Ривиан

Мой внутренний зверь рвал когтями грудную клетку. Я мерил широкими, нервными шагами ковер императорского кабинета, чувствуя, как под кожей искрит и перекатывается раскаленный Свет, требующий выхода. От стены к столу. От стола к стене. Снова и снова.

Отец, откинувшись на спинку своего массивного кресла, наблюдал за моими метаниями с непроницаемым спокойствием скалы. Кирия стояла у огромного арочного окна, скрестив руки на груди. В лучах солнца ее золотистые волосы казались сотканными из света. Она не сводила с меня внимательных, сапфировых глаз, в которых читались понимание и легкая тревога.

Мы вернулись в малый кабинет, чтобы на холодную голову обсудить дальнейшие политические шаги и то, как именно преподнесем двору падение Первого советника и Императрицы. Но у меня не было ни сил, ни желания говорить о политике. Я пребывал в ярости, которая росла и крепла с каждым ударом сердца.

Два куска дерьма, Октавия и ее папаша, уже гнили в сырых камерах нижних ярусов канцелярии. И это приносило изрядную долю мрачного удовлетворения. Какая удача, что Дариана не было во дворце! Два дня назад отец, словно предчувствуя надвигающуюся бурю, отправил младшего принца с инспекцией в отдаленный южный гарнизон. Официально — чтобы «набирался опыта в военных делах и учился помогать старшему брату». Если бы Дариан оказался здесь... Если бы этот искренний, горячо любящий свою мать парень увидел, как ее и деда волочет по мраморным коридорам гвардия, он бы незамедлительно кинулся им на помощь. Наделал бы глупостей, атаковал бы стражу, усугубив и без того катастрофическое положение своей ветви. А так у нас было время всё подготовить и преподнести ему правду, чтобы она его не убила.

Но сейчас мои мысли крутились не вокруг Дариана.

— И долго ты будешь метать искры? — нарушил давящую тишину ровный голос Императора.

— Она травилa меня столько лет! — не выдержал я, резко останавливаясь посреди кабинета. Мои кулаки сжались с такой силой, что хрустнули суставы. — Годами уничтожала меня изнутри! А если... а если у нас с Кирией не будет детей?! Я уже настроился на котят!

В кабинете повисла пауза.

— Котят? — медленно, с непередаваемой интонацией переспросил Император, вскинув одну бровь.

Со стороны окна раздался странный, сдавленный звук. Я резко повернул голову. Кирия, прикрыв рот ладошкой, закашлялась. Ее бледные щеки стремительно заливал густой, предательский румянец.

Мой мозг, затуманенный яростью, наконец-то обработал то, что только что слетело с моих губ. Дьявол!

— Ну... — я нервно прочистил горло, чувствуя, как начинают гореть кончики ушей. — Я хотел сказать — на детей. Настроился на детей.