Книга Иномирная колючка его высочества, страница 146 – Юлия Зимина

Губы Октавии дрогнули. Медленно, будто нехотя начали шевелиться. Голос, вырвавшийся из ее горла, был плоским, лишенным интонаций. Голос мертвеца.

— Я отравила ее, — монотонно произнесла она.

Мои челюсти сжались так, что скрипнули зубы. Я знал. Логика и факты уже доказали мне это, но услышать прямое признание из уст убийцы...

Внутри всколыхнулась волна боли и ярости, пальцы сами собой стиснули подлокотники кресла. Отец лишь на мгновение прикрыл веки, переваривая эти слова внутри себя, а затем снова вперил взгляд в змею:

— Какой яд ты использовала?

— «Поцелуй спящей сирены», — без единого колебания выдала Октавия, глядя в пустоту остеклевшими глазами.

— Откуда он у тебя? — чеканя каждый слог, задал следующий вопрос правитель. — Кто тебе его достал?

— Мой отец, — безжизненно отозвалась Октавия.

В кабинете повисла удушливая тишина. Первый советник Империи. Человек, который так скорбел о потере Амалии... Хотя... чему я удивлялся? Яблочко от яблоньки.

— Где он его взял? — настойчиво нажал Император, не давая паузе затянуться.

— Отец спас создателя этого яда от плахи, — шевелила серыми губами кукла на полу. — Спрятал алхимика за морем под чужим именем. В благодарность тот передал порцию порошка. А отец передал его мне, чтобы я подсыпала в чай Императрицы.

Кулаки правителя сжались так, что побелели костяшки. Он даже не повернул головы, когда бросил в сторону караула у дверей:

— Стража. Немедленно арестовать Первого советника. Бросить в камеру канцелярии. Если окажет сопротивление — сломать ноги, но доставить живым.

Двое гвардейцев коротко поклонились и бесшумно растворились за дверями. Отец перевел дыхание. Его лицо оставалось неподвижной маской, но в глазах бушевало черное пламя.

— Зачем ты хотела отравить наследного принца?

— Чтобы расчистить Дариану дорогу к трону, — безжизненно ответила Октавия.

— Если ты хотела убить Ривиана сейчас, почему не сделала этого раньше? — холодно поинтересовался отец.

— Сделала, — пустые глаза Октавии не мигали.

Я напрягся всем телом, задержав дыхание.

— Я годами травил его редким зельем северных трав. Зельем бесплодия. Организм Ривиана отравлен, пусть и не смертельно.

Я замер. Воздух со свистом вырвался из моих легких.

«Зелье бесплодия?! Эта тварь, годами уничтожала мою мужскую суть, выжигая мое будущее! Какого дьявола?! Я хочу детей! Детей от Кирии! Как теперь мне быть?!»

Я подался вперед, чувствуя, как Свет в венах закипает, требуя испепелить эту гниль прямо здесь и сейчас. Но легкое, почти невесомое прикосновение к моему плечу заставило остановиться. Моя колючка положила ладонь мне на плечо, безмолвно призывая к спокойствию.

«Какое, к чертям, спокойствие, когда тут такое?!»

И все же ее жест сработал лучше любых уговоров. Я глубоко вздохнул, возвращая контроль над разумом, пусть и далось это нелегко.

Император гневно оскалился, сжал кулаки, в которых вспыхнул Свет. Он был в неописуемой ярости от услышанного не меньше моего, но все же продолжил допрос:

— Но потом ты всё же решила пустить в ход смертельный яд. Почему?

— Появилась де Валери, — бесцветно пробубнила Октавия.

Отец нахмурился:

— При чем здесь леди Кирия?

— Она была угрозой, — всё тем же мертвым голосом продолжала змея. — Слишком умная. Слишком дерзкая. А еще... опасная. Видела, как де Валери влияет на обоих принцев. Я испугалась, что лишусь власти, поэтому на чаепитии велела Каю нанести «Поцелуй спящей сирены» на ее ложку.