Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 13 – Алекс Скай

— Мне нравятся архивисты. Вы умеете утешать.

Эврен нервно переступил с ноги на ногу.

— Можно мне посмотреть список?

Рован сразу ответил:

— Нет.

Хранитель оскорбился ещё сильнее. Я же заметила другое. Когда Эврен приблизился к письму, дар откликнулся. Не на письмо. На его рукав. Я нахмурилась.

— Стойте.

Он остановился.

— Что?

— Дайте руку.

— Лиара...

— Господин Эврен.

Он протянул. На манжете виднелось крошечное тёмное пятно. Чернила. Обычные, скорее всего. Но рядом с ними ощущался знакомый след. Такой же, как на старом судебном протоколе. Я коснулась ткани. Эврен отдёрнул руку.

— Что вы делаете?

— Где вы были сегодня вечером?

— В архиве.

— После девяти?

— Ушёл домой.

— До этого?

— В третьем фонде.

Я встретила его взгляд.

— Тот протокол пришёл из третьего фонда?

Эврен ответил сам:

— Да.

Рован мгновенно оказался рядом.

— С кем вы там работали?

— Один.

— Кто ещё имел доступ?

— Половина старших хранителей! Это архив, а не тюремная камера.

— Почему на вашем рукаве след от той же бумаги?

Эврен уставился на меня.

— Что? — Я уже пожалела о поспешном выводе. Дар показывал письменные следы, но не происхождение бумаги.

— Я сказала неточно. На ткани есть остаточный письменный отпечаток похожего типа.

— Я весь день работаю с документами!

Вот это было справедливо. Кайр вмешался прежде, чем Рован успел надавить сильнее.

— Хранитель Эврен прав. Этого недостаточно.

Я взглянула на него. Он встретил взгляд спокойно. Не защищал Эврена. Просто не позволил превратить слабую улику в доказательство. Мне это понравилось. Что было крайне некстати.

— Когда вы положили протокол мне на стол? — спросила я.

Эврен устало потёр переносицу.

— Около шести.

— Открывали?

— Конечно.

— Видели что-нибудь необычное?

— Нет.

— Вы касались нижнего поля?

— Лиара, я не помню, куда именно положил пальцы шесть часов назад.

— Хорошо.

Я отпустила тему. Пока. Кайр повернулся ко мне так, будто отметил это «пока» без всяких слов.

— Что дальше? — спросила Мирель.

Я перевела взгляд на письмо.

— Дальше я хочу понять, кому принадлежит второй почерк.

— Какой второй? — спросил Рован.

— Скрытый.

— Вы говорили, его невозможно увидеть.

— Обычным способом — да.

— Тогда сравнивать не с чем.

Я медленно посмотрела на собственную руку. Вопрос возник настолько нелепый, что сначала я хотела его отбросить. Но профессиональная привычка оказалась сильнее. Письменный след имеет особенности. Не только форма букв. Направление. Нажим. То, как человек выводит соединения. Как заканчивает строку. Скрытый текст я воспринимала не глазами, однако некоторые особенности чувствовала.

И одна из них всё время казалась знакомой. Я взяла чистый лист.

— Что вы делаете? — спросила Мирель.

— Проверяю неприятную мысль.

Я написала:

Не верь королю.

Потом вторую строку:

Не верь канцлеру.

Рука двигалась привычно. Я остановилась. Кайр подошёл ближе.

— Продолжайте.

— Не командуйте.

— Это была просьба.

— Очень убедительная.

Я написала третью:

И что бы ни случилось — не становись его женой.

Перо замерло. Теперь у меня был видимый образец моего почерка. Я положила ладонь на письмо. Нашла скрытый текст. Сравнила первое слово. Потом второе. Способность не показывала мне буквы так, как они выглядели внешне. Но движение пера... Начало «н». Длинный уход вправо. Особенная привычка соединять «в» с последующей гласной.