Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 16 – Алекс Скай

— Мне было семь.

— Да.

— Я была там?

Несколько секунд никто не говорил.

— Да.

В памяти ничего не откликнулось. Только отрывочные картины, которым я никогда не доверяла: яркий двор, чей-то плащ, тяжёлый воздух, мужские руки.

— Почему?

— Ваша мать привела вас с собой.

— Зачем архивистка привела семилетнего ребёнка ночью во дворец?

— Этого я не знаю.

— Вы же были там.

Он встретил мой взгляд.

— Да.

Вот оно. Финальный кусок, который он держал до сих пор.

— В каком качестве?

— Я тогда служил помощником при канцелярии.

— Сколько вам было?

— Восемнадцать.

Я быстро посчитала. Сейчас ему тридцать девять. Сходилось.

— Вы знали мою мать?

— Видел несколько раз.

— Разговаривали?

— Один раз.

— О чём?

— Она спросила, умею ли я хранить тайны.

— И?

— Я сказал, что ещё не выяснил.

Несмотря ни на что, я почти рассмеялась.

— Очень полезный ответ.

— Она тоже так решила.

— Что произошло потом? — Кайр подошёл к окну. Не отворачиваясь полностью, но впервые с начала разговора словно нуждаясь в расстоянии.

— Начался пожар.

— Где была мать?

— В хранилище.

— А я?

— В коридоре.

— Одна?

— Когда я вас нашёл — да.

Моё дыхание стало медленнее. Не из-за страха. Из-за усилия удержать мысли в порядке.

— Вы нашли меня?

— Да.

— И вывели?

Он кивнул. Отрывок памяти обрёл форму. Чёрная ткань. Большая рука. Голос, говоривший держаться крепче. Я годами считала, что это отец.

— Почему я этого не помню?

— Вам было семь. Вокруг был пожар. Я не специалист по памяти.

— Что произошло с матерью?

— Её вынесли позже.

— Живой?

— Да.

Я уставилась на него.

— Мне сказали, она погибла там.

— Нет.

Кажется, именно эта простая фраза ударила сильнее всего остального.

— Сколько она прожила?

— Три дня.

Я отвернулась. Три дня. Три дня, о которых я ничего не знала.

— Она была в сознании?

— Часть времени.

— Разговаривала? — Кайр молчал. Я резко повернулась.

— Со мной?

— Нет.

— С отцом?

— Да.

— С вами?

Теперь пауза стала ответом раньше слов.

— Один раз.

— Что она сказала?

— Это длинный разговор.

— У нас ночь свободна.

— Лиара...

Впервые он назвал меня без «госпожа Вейн». Не знаю, заметил ли сам. Я заметила.

— Что. Она. Сказала? — Кайр повернулся ко мне так, словно решал не то, следует ли ответить, а с какой части ответа начать.

— Она сказала, что пожар устроили.

Рован у двери перестал притворяться, что не слушает.

— Кто?

— Не знала.

— Зачем?

— Из-за документов.

— Каких?

— Тех, что она нашла за несколько дней до пожара.

— Где они?

— Исчезли.

— Что в них было?

— Этого она мне не сказала.

— Почему говорила вам? Восемнадцатилетнему помощнику? — Кайр ответил не сразу.

— Потому что все остальные, кому она доверяла, либо погибли, либо находились под подозрением.

— И вы?

— Был слишком незначителен, чтобы кто-то счёл меня угрозой.

— Удивительное время.

— Иногда скучаю.

Я не улыбнулась.

— Она просила вас что-то сделать?

— Да.

— Что? — Он посмотрел на письмо. И меня внезапно посетило очень неприятное предчувствие.

— Кайр.

— Найти человека, если появится определённый знак.

— Какой?

— Семь имён.

Мирель выпрямилась. Рован тихо произнёс:

— Что? — Я не могла отвести взгляд от канцлера.

— Вы знали про список?

— Нет.

— Только что сказали...

— Ваша мать не дала мне список. Она сказала: «Если когда-нибудь увидишь семь женских имён на одном листе и моё имя будет среди них, найди мою дочь».