Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 128 – Алекс Скай

— Не играй словами.

— Не играю. В этом и была моя ошибка. Я слишком долго считал, что если обладаю достаточной властью и достаточно хорошо понимаю опасность, то получаю право решать за остальных.

Он посмотрел на Книгу.

— Вы считали так же. Только у вас было больше власти.

— И будет снова, когда этот фарс закончится.

— Нет, — сказала Мирель.

Одно слово. Спокойное. Окончательное. К полудню древний закон Короны применили официально. Аларик IV лишился права править до окончательного суда Совета. Мирель приняла временную власть как наследница. Через две недели, после завершения проверки основных записей, Совет подтвердил отстранение Аларика окончательно. Он не был уничтожен. Не исчез.

Не превратился в карикатурного злодея, которого удобно забыть. Это казалось важным. Он прожил достаточно долго у власти, чтобы сделать многое, за что люди действительно были ему благодарны. И достаточно долго — чтобы привыкнуть считать благодарность доказательством собственной правоты. Его перевели из королевских покоев в закрытую резиденцию внутри столицы до завершения государственного суда.

Без Книги Короны. Без права отдавать распоряжения. Без государственной печати. Первое время я думала, что именно это будет для него самым тяжёлым наказанием. Не потеря трона. Потеря возможности заставить мир соответствовать собственному решению.

* * *

Марек Восс заговорил на третий день. Не сразу. Сначала требовал отдельного суда и утверждал, что исполнял распоряжения монарха в пределах полномочий Хранителя печати. Рован принес ему копии скрытого реестра. Шесть имён. Положил на стол. И спросил только:

— Где Иллена?

После этого Марек молчал ещё около часа. Потом начал рассказывать. Не из-за того, что внезапно раскаялся. Потому что понял: отрицать существование системы больше невозможно.

Он подтвердил, что его отец, Олден Восс, много лет выполнял секретные распоряжения ещё при предыдущем короле, а затем при наследнике Аларике. Пожар Старого архива не был первоначальным планом. Олден получил приказ забрать документы Селены Вейн и исключить их распространение.

Когда Селена отказалась передать найденные записи и попыталась вынести часть сведений из архива, Олден выбрал способ, который счёл окончательным. Огонь. Аларик не приказывал поджигать архив прямой фразой. Но после пожара не отстранил Олдена. Не предъявил обвинения. Не открыл повторное расследование, хотя уже знал, к чему привела его собственная формулировка.

Позже стал использовать почти те же слова.

Исключить возможность распространения.

Устранить источник утечки.

Предотвратить передачу.

Марек вырос рядом с человеком, для которого приказ короны был не вопросом нравственности, а задачей исполнения. После смерти отца занял ту же должность. Сначала, по его словам, просто хранил систему. Потом стал её частью. Я не знала, где проходила граница между этими двумя состояниями. Возможно, он тоже не знал.

Суд должен был решать не это. Суду предстояло установить конкретные действия. Подделанные записи. Уничтоженные документы. Организация слежки. Участие в исчезновениях. Смерти. Марек отвечал за то, что сделал сам. Фраза «я исполнял приказ» больше не считалась достаточным ответом. Рован не присутствовал на большей части его допросов.

После первого дня понял, что не сможет слушать спокойно. Зато именно среди изъятых документов Марека мы нашли то, чего он сам, похоже, уже не помнил. Четыре письма. Все адресованы Ровану. Все перехвачены семь лет назад. Иллена. Первое было написано через одиннадцать дней после её исчезновения. Второе — через месяц. Третье — через полгода.