Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 127 – Алекс Скай

После исчезновения записи Чёрного канцлера структура Книги изменилась: граница между открытым и скрытым разделами больше не удерживала старые формулы внутри. То, что веками лежало под официальным текстом, стало доступнее моему дару. Я провела пальцами по основанию страницы и прочитала:

— «Корона хранит клятву, пока сама не нарушает её свободу».

Мирель придвинулась.

— Дальше.

Я разобрала следующую строку.

— «Если правящий носитель печати изменит свободно данную государственную клятву без согласия давшего её, право Короны на принуждение прекращается до суда Совета».

Кайр, стоявший позади, тихо сказал:

— Ещё.

Я продолжила. Последняя часть была повреждена, но восстановилась достаточно ясно:

— «Если доказано многократное умышленное изменение, печать правителя считается нарушенной, а власть до решения Совета переходит законному наследнику».

В комнате никто не говорил несколько секунд. Потом Аларик произнёс:

— Этот закон триста лет не применялся.

— Потому что триста лет никто не был пойман на систематической подделке клятв, — ответила Мирель.

— Ты не понимаешь, что произойдёт, если Совет сейчас применит эту норму буквально.

— Я как раз начинаю понимать.

— Государство окажется без монарха в момент кризиса.

Мирель посмотрела на него.

— Нет. В нём будет наследница.

И впервые я услышала в её голосе не дочь короля. Будущую королеву. Аларик тоже услышал.

— Ты готова занять моё место таким способом?

Мирель долго молчала. Я знала её достаточно, чтобы увидеть, как дорого даётся ответ. Она любила отца. Это не исчезло вместе с доказательствами. Наверное, именно поэтому её выбор имел значение.

— Нет, — сказала она. — Не готова.

Аларик едва заметно выдохнул. Мирель продолжила:

— Но готовность никогда не была условием наследования. Ответственность — была.

Его лицо изменилось.

— Мирель.

— Я не выбирала этот день. Не выбирала Книгу. Не выбирала ваши решения. Но если сейчас откажусь только потому, что мне больно сделать это против вас, то чем буду отличаться от людей, которые годами знали, что происходит, и предпочитали не смотреть?

Аларик больше не пытался спорить с ней. Совет голосовал не за то, хороший ли он король. Не за то, сколько полезных решений принял. Не за то, сколько войн предотвратил, дорог построил или границ сохранил. Вопрос был уже. И поэтому страшнее.

Нарушал ли он древнее условие Короны, изменяя добровольные государственные клятвы без согласия людей? Книга отвечала сама. Да. Совет подтвердил подлинность двенадцати записей единогласно. После двенадцатой дальнейшая проверка перестала иметь значение для применения закона. Королевскую печать положили на стол перед Алариком. Он смотрел на неё очень долго.

— Значит, всё, что я сделал, теперь ничего не значит?

Мирель сидела напротив.

— Значит, не всё, что вы сделали, может оправдать это.

Он усмехнулся. Без веселья.

— Говоришь как Кайр.

— Нет.

Она посмотрела на меня. Потом на отца.

— Он слишком долго думал почти как вы.

Кайр не возразил. Аларик повернулся к нему.

— И ты позволишь ей разрушить то, что мы строили?

Кайр сидел, сложив руки.

— Я больше ничего ей не позволяю.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл. Мирель поняла сразу. Уголок её рта дрогнул. Аларик посмотрел на Кайра с раздражением.