Книга Царь Скорбь, страница 73 – Джо Хилл

— Давай, Артур, – подбодрила его Гвен. – Мы с тобой. Мы все в этом деле по уши. Давай, не робей.

Стоило Артуру коснуться груди над левым соском, татуировка стремительно потянулась от пояса кверху, обвилась вокруг тела, кольнула бока, словно веревка из терний.

— А что случится, если я коснусь…

— Не надо, – хором ответили Гвен с Ваном, – а то он сюда явится. Явится сюда и начнет разорять да губить.

— Кого губить?

— Нас, скорее всего.

Рука Артура упала с груди, и чернила тут же исчезли, точки и линии стерлись с кожи сами собой. Все трое надолго умолкли. Сидевшая у ног Артура Гвен, опустив ладонь на его колено, испуганно глядела ему в лицо.

Молчание нарушил Ван.

— Однако своя светлая сторона во всем этом таки есть, – заметил он.

— Это какая же? – спросила Гвен.

— Сейчас я загляну на огонек к Элли с Донной и расскажу им, что да как. И Элли практически наверняка снимет рубашку, а я…

Казалось, заикающийся электронный визг внезапно пробудившейся к жизни пожарной сигнализации пронзил голову Артура насквозь.

«Он! Сюда, к нам, прорвался!» – подумал Артур, вправду, пусть ненадолго, на миг, принявший сирену за вопль сказочной рептилии весом в четыре тысячи тонн из романа Дж. Р. Р. Толкина.

Подхлестнутый хлынувшим в вены адреналином, он вскочил с кровати и едва не споткнулся о Гвен. К счастью, та вовремя ухватила его за талию и помогла устоять на ногах. В коридоре, за дверью, клубилась завеса дыма.

— Ептыть! – воскликнул Артур, вбежав в кухню: там дым оказался настолько густым, что у него защипало в глазах. – Етить твою, а!..

Подпрыгнув, он ткнул пальцем в кнопку пожарной сигнализации, вырубил сирену, вооружился полотенцем и принялся разгонять дым. Дым тут же наполнил легкие, отчего Артур безудержно закашлялся. Тогда он подбежал к плите и распахнул духовку. Угольно-черный дым хлынул прямо в лицо, тесня прочь, и вот он…

…вскакивает, садится в кровати, а сердце бьется как-то чересчур быстро, бешено, будто после понюшки дешевого, невесть каким дерьмом разбодяженного кокаина. В доме кто-то есть. Интересно, кто это там разгуливает?

Сколько сейчас времени – не понять. На цифровых часах у кровати моргает: «12:00». Моргает вот уж который день. Выставить время заново не потрудился никто.

Дверь медленно, лениво приоткрывается. В коридоре мерцает чудной призрачный свет, а за порогом, в самом низу дверного проема, чернеет тень. На глазах Джейн тень приходит в движение и исчезает… исчезает из виду, будто у двери кто-то стоял и только сейчас додумался отступить назад.

– Тана? – шепчет Джейн. – Тана, ты че там?

Ронни дрыхнет на брюхе – распинался, простыни с себя сбросил. Из одежды на нем только белые «Фрут-оф-зе-Лумзы»^[58], старые до полупрозрачности – сквозь поредевшую от времени ткань просвечивает задница, лицо наполовину упрятано в мягкой, заляпанной кровью подушке. Как с кокаином перестарается, вечно у него кровь течет из носу, а он – ишь, взял моду наволочкой утираться. Дать бы ему разок, разбудить, но он же, как всегда, сдачи даст, а нынче она, Джейн, затевать драку посреди ночи не в настроении.

Телик работает! Он-то и отбрасывает призрачные синеватые отсветы, мерцающие в коридоре. Ну да, вон, «Спортцентр»^[59] слышно, но… Резкий щелчок, треск помех, секунда, другая, еще щелчок, и телевизор переключается на MTV, «Бал металлюг»: Оззи Осборн наливает, наливает себе снадобье для самоубийства^[60]. Тана? Конечно, Тана, кто же еще. Тоже уснуть не может.