Книга Царь Скорбь, страница 70 – Джо Хилл

С этими мыслями он слегка отстранился от Гвен. Казалось, его действительно едва-едва не проткнули насквозь.

Гвен, наблюдавшая, как чувства, отражающиеся на его лице, сменяют одно другое, слегка сощурилась, а затем кивнула самой себе, выпрямилась и, отступив на шаг, высвободилась из рук Артура. Артур откашлялся: казалось, он проглотил что-то соленое, клейкое, застрявшее в горле.

— Все улетучилось с дымом, – тепло, по-товарищески сказала она.

О чем шла речь – о рождественской елке или об их общем будущем, Артур не понял, а уточнять не стал.

В среду, стоило Артуру, вернувшемуся домой с семинара по англосаксонскому, переступить порог, в кухне заливисто задребезжал телефон. Не успев сбросить куртку, Артур бросился к аппарату и снял трубку после третьего звонка. Звонила Тана.

— Сеструха просила передать, что ты на время свободен, – сообщила она.

— Выходит, в Бостоне уступили, так? – поинтересовался Артур.

— Про эти дела я ничего не знаю. Джейн вообще о деньгах со мной разговоры заводит, только решив, что я ей денег должна. Просто сказала: все вышло по-твоему и ты заслужил отдых до февраля.

Тут она ненадолго умолкла, а затем сказала такое, что у Артура поднялись дыбом волосы на загривке и на предплечьях:

— По-моему, эта книга страху на нее нагнала. Не нравилось Джейн ее дома держать. Сны жуткие… На днях проснулась посреди ночи от ее воплей, думала, она на Ронни орет, а Ронни-то и дома нету. В Кейпхарт уехал, с товаром. А Джейн одна осталась. Орала во сне…

Вновь сделав паузу, Тана рассмеялась – грубовато, с хрипотцой заядлой курильщицы.

— Наконец-то Артур Оукс за себя отомстил.

С этим Тана рассмеялась опять, но Артур не подхватил ее смеха.

Гвен громко забарабанила в дверь, но дожидаться ответа не стала – вошла в дом сама и во весь голос окликнула Артура.

— Я здесь, – отозвался он.

Гвен, срывая на ходу куртку, устремилась на кухню. Шла первая неделя февраля, день выдался солнечным, ясным, однако жутко холодным, и Гвен, едва освободившись от куртки, немедля принялась согревать дыханием сложенные вместе ладони.

Артур сидел на корточках у открытой духовки. Он только что в очередной раз проверял, как там поживает пара телеужинов^[56] «Хангри Мэн» – жареный цыпленок для Вана и бифштекс Солсбери для него самого. Тому и другому предстояло допекаться еще минут десять. К двадцати годам от роду весь спектр представлений Артура о домашней кухне варьировался от мармита на тостах до фасоли на тостах, а промежуток заполняла резаная солонина на тостах. Если тосты заканчивались, Донован с Артуром питались телеужинами, а за покупками ходили не дальше ближайшего «7–11». В супермаркетах Артуру не доводилось бывать с тех пор, как его мать угодила в тюрьму.

— Вам нужно кое на что взглянуть.

Ухватившись за подол кенгурушки с эмблемой «Мэн Блэк Бэрз», Гвен сдернула ее через голову. Футболка под кенгурушкой задралась до самых чашек лифчика. При виде гладкого обнаженного живота сердце Артура застучало, как бешеное. Внезапной, жаркой вспышке желания сопутствовало крайне дезориентирующее чувство: казалось, время, развернувшись на месте, понеслось вспять, однако с банальными дежавю все это не имело ничего общего. С тех пор как Тана, войдя в его кухню, сдернула через голову кенгурушку с Бико, чтобы вернуть Артуру, прошло меньше полугода. За кенгурушкой последовала вся прочая одежда, и воспоминания о том вечере в равной степени возбуждали и провоцировали новые приступы раскаяния.