Книга Царь Скорбь, страница 55 – Джо Хилл

— Через задний двор тип какой-то бредет, – сказала она.

Ван подтянулся к окну, приобнял Элли за талию и выглянул в темноту.

— Йо! Ты что там делаешь, а?

Отклика не последовало, и Элли с Ваном развернулись к друзьям.

— Скрылся за углом дома, – сообщила она. – Интересно, куда направляется?

— В два, провались оно все, часа ночи? – буркнула Донна. – Посреди, провались она, этой мэнской зимы? Некуда тут идти!

В телевизоре кто-то играл на гитаре с обильно искрящим грифом, и человек, прошедший через двор, не заинтересовал никого.

— Ну, так что? Пробовать будем? – спросил Ван.

— Что пробовать? – не понял Артур.

Гвен перевела взгляд на него.

— То самое, о чем уже не знаю, со счета сбилась, который час говорим. Царя Скорбь призвать. Что скажешь, Артур? Хочешь войти в сделку с настоящим драконом?

После они перебрались в библиотеку и заняли обычные места на табуретах вокруг карточного стола. Когда это произошло, Артур точно сказать не мог. Как отвечал Гвен, что вправду хотел бы поглядеть на настоящего, живого дракона, помнил, а дальше… дальше все как отрезало, до тех пор, пока они не оказались в библиотеке, под множеством разноцветных бабочек в остекленных ящичках на стене. Укурились все в хлам, но останавливаться вовсе не собирались. Впоследствии Артур решил, что обдолбанность служила каждому моральным прикрытием: дескать, под кайфом все это, сдуру, да и не ждал никто никакого толку от этой затеи…

Хотя в ее реальности, разумеется, были уверены все.

— Царь Скорбь был порожден Отцом Погибелью, древнейшим среди драконов, навещавших Мидгард, мир, населенный людьми, – рассказывал Колин, разливая виски. – Всех его братьев и сестер, весь прочий выводок, сожрала их мать, Старуха Гарь. Ну а Скорбь убедил ее, что слишком тощ для съедения, что она непременно подавится его костями. «Съешь, – говорит, – лучше отца, пока он спит», – и подал Старухе Гари ее же собственный жирный хвост. Так она и сожрала вместо него сама себя.

— Уроборос… старый трюк, – пробормотал Артур.

Его слова привлекли к нему не один взгляд.

— Обычно драконы являются в Мидгард только для того, чтоб отложить яйца, как перелетные птицы, – продолжил Колин, – а большую часть весьма, весьма продолжительной жизни проводят в Долгой Тьме, питаясь кошмарами. Им снится наш мир, нам – их… Снова своего рода уроборос, верно, Артур?

— Ну вот, опять! При чем тут северное сияние? – вмешалась в разговор Элли.

— Да не «аврора бореалис», а «уроборос», – поправил ее Артур. – Древний символ, змей, пожирающий собственный хвост.

— И что он символизирует?

— По-моему, он означает, что вся жизнь – замкнутый круг. Что всякий конец – в то же время начало, – рассудила Гвен.

— А-а, – протянула Элли. – А я с детства мечтаю на северное сияние поглядеть. По-моему, очень романтично. Ван, свозишь меня куда-нибудь, где его можно увидеть?

— O’кей, – согласился Ван, – мысль хорошая.

— В прошлом Царь Скорбь нередко навещал Землю, чтоб помогать людям в злых делах, – продолжал рассказ Колин. – Обычно сделки с ним выглядят так: дай ему прикончить кого-нибудь, не то он вправе прикончить тебя самого. Возможно, он служил даже самому Ироду, умершему, выпив кубок слез Царя Скорби, быстродействующего яда.

— Ты про Ирода из «Jesus Christ Superstar»? – уточнила Донна.