Книга Царь Скорбь, страница 470 – Джо Хилл

Ошарашенная увиденным, она снова взглянула в зеркальце. Рука Артура исчезла, как не бывало, а разбитое стекло заросло, затянулось – теперь на нем не было даже царапинки!

— Давай!!! – кричала Донна в окно. – Давай, покажи морду, и я тебе такую загадку загадаю!!! У меня тут припасена одна, охренеешь!!! Вот уж точно вопрос на засыпку!!!

— Донна? – испуганно зашептала Элли.

Тоже высунувшая голову из-под власяницы, она таращилась на женщину, будоражившую ее воображение больше двадцати лет, во все глаза.

— Донна, ты что творишь?

Но Донна даже не взглянула в ее сторону.

— Девчата, – прошептал Робин, указывая в сторону стеклянной стены и тупо, бессмысленно, будто только что получил увесистый удар в голову, глядя на нее сквозь дым.

Снова взглянув на стену, Тана обнаружила, что теперь видео зациклилось на одном и том же полусекундном кусочке, что мутный, расплывчатый Артур Оукс по-прежнему вертится в кадре туда-сюда, размахивая лякроссной клюшкой, тянет правую руку к новой Y-образной трещине, расколовшей стекло натрое, однако… Наверное, из-за каких-то фокусов с оптическим преломлением, не иначе, ей показалось, что рукоять клюшки протискивается сквозь трещину в том самом месте, где «Y» расходится в трех направлениях, где две линии, смыкаясь, сливаются в одну.

Гвен, отложив кроссворд, поднялась с колен и медленно, точно в трансе, зашагала к стеклянной стене.

* * *

Царь Скорбь обхватил стену башни снаружи, прижался к ней брюхом, глубоко, будто саламандра, карабкающаяся наверх по штукатурке, впился когтями в камень. Приподнятый над землей хвост дракона изогнулся вокруг нижней части башни. Стоило ему поднять морду к амбразуре окна, Донна отвинтила крышку потертого термоса, запрокинула голову, сделала глоток. От резкого, солоноватого вкуса перехватило горло.

«Будто рассол от оливок хлещешь», – подумалось ей.

Однако, с трудом проглотив первую порцию драконьих слез, она глотнула еще и еще… и тут ее левая рука вмиг обессилела, онемевшие пальцы защипало, закололо изнутри. Оброненный Донной термос с громким лязгом упал, покатился по полу, правая рука стиснула край подоконника на случай, если вдруг ноги откажут.

Над ужасающей, громадной мордой Царя Скорби веером распахнулся темный венец, перепончатый гребень с острыми выступами хрящей по краю. Повернув голову, дракон взглянул одним глазом в окно, на Донну, а после оглядел ее другим глазом. Огромные, словно линзы маячного прожектора, его глаза напомнили Донне о кошке, заглядывающей в мышиную норку.

— Зачем бы мне играть с тобою в загадки, Донна Макбрайд? – осведомился Царь Скорбь. – Тебе ведь нечего мне предложить.

Голос его прозвучал так мощно, так басовито, что книжные стеллажи вздрогнули, откликнувшись жалобным звоном защитных решеток.

И тут Донна почувствовала, как разгорается, занимается пламенем краешек ее души. Все ее тело от макушки до пяток пронизало потоком ни с чем не сравнимого, болезненного, однако невыразимо приятного трепета. Как будто напилась до головокружения и при этом только что оттрахана от души. Казалось, сердце вот-вот остановится, не выдержав настолько сильного наслаждения…

Впрочем, сердце и так вот-вот остановится – от драконьих слез. Каждый новый его удар отзывался сладкой болью в груди, а Донна считала, считала долгие секунды, отделявшие один от другого. Стоило ей кашлянуть, не открывая рта, в горле слегка запершило от дыма.